cw. дорога домой

Объявление

Добро пожаловать, путник!
Именно здесь коты-воители нашли дом, который всем был так нужен. Эта ролевая - одно из немногих мест, сохранивших дух книжных котов-воителей, и именно здесь вы сможете отдохнуть душой, оказаться в шкуре любимого персонажа и жить так, как того просит сердце.
Надеемся, ваша дорога домой не была долгой.
Почётный игрок
БЕРКУТ
активный боец
ВЫСВЕРК
страдалец
КАМЕНЬ и АНЕМОНА
лучшие кот и кошка
В игре
Новости
Ссылки
Реклама
погода
» сезон зеленых листьев

» +17, ясно, безветренно
В игре
Наконец, воители смогли полностью оправиться после эпидемии Кашля и по-настоящему насладиться теплым солнцем Зеленых Листьев!

В Сумрачном все относительно спокойно. Подрастают многочисленные котята, болезнь не свирепствует, и даже целитель, Ольхогрив, идет на поправку. Патрульным отрядом был пойман бывший изгнанник, Василиск, и все племя замерло в ожидании исполнения страшного приказа Когтезвезда, который велел оруженосцам преподать урок на глазах всех сумрачных котов.

Тем временем, Грозовое племя принимает в своем лагере поверженных Речных воителей. Обстановка в лагере, наполненном котами двух племен, начинает накаляться. Грозовые воители теряют терпение, устав жить вместе с соседями, а Речные, в свою очередь, все больше тоскуют по дому. Речная и Грозовая воительницы привели в лагерь изгнанника из Небесного племени, Дербника, который изъявил желание помочь Речному племени вернуться на свои земли. Также на границах был пойман нарушитель, которого представили Грозозвезду для решения его дальнейшей судьбы. Больные идут на поправку, и болезнь наконец прекращает свирепствовать.

Одному из воителей, Высверку, является знак о том, что именно Клок Кометы должен возглавить обессиленное потерями племя Ветра. Бывший Соломник отправляется к Лунному Озеру и получает дар девяти жизней и благословение предков. Однако, вернувшись в лагерь и представ перед племенем в новом звании, Клок Кометы встретил не только одобрение, но и сопротивление: сможет ли он убедить соплеменников в законности своей власти? Поверят ли коты Ветра приказам "самозванца"? И куда ведут таинственные туннели, обнаруженные на территории племени?

Явившийся в Небесное племя Дербник после нескольких лун своих странствий не стал желанным гостем, и его, объявив предателем, отправили восвояси. Тем временем в лагере обитает воительница племени Ветра, Маковка, которую Торнадо привел в лагерь - больную и обессиленную. Выяснив от воительницы Ветра, что племя переживает упадок, Звездошейка принимает решение расширять границы только за счет нейтральных территорий. Между тем, в лагере появляется еще один неожиданный персонаж: Дизель, который владеет информацией о том, где находится пропажа-Железнобокая. Прохлада, имеющая некую связь с одиночкой, принимает на свои плечи тяжкий груз: именно от них с Дизелем зависит, как скоро небесная воительница сможет вернуться домой.

Жизнь Банды в лагере Речного племени оказалась не такой простой, как хотелось бы. Несогласованные, не объединенные, одиночки живут группировкой - каждый сам по себе. Нередко кто-то из банды смеет нарушать и племенные территории, совершенно не обращая внимания на границы. Мелкие стычки, непонимание - меньшие из проблем, которые могут поджидать речных изгнанников и примкнувших к ним одиночек. Быть может, их ожидает опасность извне?

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. дорога домой » племя теней » болото


болото

Сообщений 41 страница 60 из 61

1

http://sg.uploads.ru/zhrB1.png


Та часть территории Сумрачного племени, что не относится к хвойному лесу, покрыта топкой, влажной землей, постепенно переходящей в болото. Молодняк бывает здесь только в сопровождении наставников, но сами воины Теней уже давно приспособились, без труда опознавая опасные места и ловко перемещаясь по холмистым островкам, покрытым толстым слоем мха. А еще здесь водятся земноводные, которые составляют основной рацион Сумрачных воителей, так что каждый оруженосец постепенно учится охотится на этой территории. Рано или поздно коварная топь становится для Теневого кота кормилицей и другом, защищает от чужаков и других непрошеных гостей, впервые забредших на эту часть земли. Если племени грозит опасность, то болото – отличное место, чтобы заманить врага, явно не знающего всех секретов, в частности – куда можно надежно ступать лапой. Хотя, признаться, и самим Теневым стоит быть осторожными, в особенности целителям – благодаря высокой влажности на болоте произрастает много ядовитых ягод и грибов, представляющих опасность для всего живого.


0

41

Намеренно игнорировал каждое неугодное ему слово, нещадно раздувая пламя, метающееся в закутках ее неспокойной души, Бурелом, похоже, не намеревался останавливаться, в бессильной злобе заставляя прижимать уши к затылку, до боли впуская когти в подёрнутую снегом моховую кочку. Продолжи она сотрясать сгустившийся напряжением воздух и тысячей слов - от надсадного крика, до горячего шёпота - ничего не изменится, упустит, распалит, не найдет конца своей надменной инквизиции.

От чужого высокомерия сводило зубы, но он и правда был тем, кому хотелось подчиняться; впервые в своей жизни, бесхвостая желала бездумно отдаться чужому командованию, и пусть оно принесет боль, ярость, сожаление - в каждый привкус на корне языка тянуло углубиться без остатка. С собственной противоречивости становилось тошно, Молния боролась до последнего, но при всем раскладе не могла противиться силе - единственному языку, на котором отчётливо говорила.

Порывисто выдохнув, она буквально чувствовала пульсацию безграничной власти, а оттого чужая педантичность лишь больше бередила поврежденные участки рассудка, позволяя ощутить каждое бережное прикосновение со всех возможных граней парадоксально дикой, животной грубости. Крапленые небрежным вмешательством, места на коже заливались пунцовым огнём, пуская слабые дорожки трепета, выстраиваясь хаотичной россыпью мурашек. Несогласие с отторжением, но и возражение к принятию чужого доминирования порождали свирепую дисгармонию, заставляющую биться о каменную неприступность сжимающих ее лап, а в иное мгновение с тихим шипением обжигаться, чувственно оседая под плавящим разум напором.

   — А ты пробовал иначе? - захлестнувшее ее отчаяние вырвалось с отнюдь не самым беспокоящим из всех вопросом, но бушующий поток уже было не остановить - в твоей деревянной башке что, только два возможных действия? Интересно, каковы же твои отношения с остальными. Надеюсь, свою занюханную предводительницу ты игнорируешь, иначе.. - крик сорвался на глубоком и звонком вдохе возмущения; зайдя настолько далеко в самосожжении, воительница поперхнулась нахлынувшим бешенством - убери от меня свои грязные лапы!

Она дёрнулась, не один и не два раза, оставляя подле налитого свинцом тела пучки полосатой шерсти, кровавую оскомину прикусанного языка, ноющую боль в стиснутых рёбрах и саднящие ожоги от жестких нажатий пальцев, удерживающих рвущуюся на свободу архибестию.
   
    — Если бы они не действовали, ты бы прогуливался по сумрачному лесу со своей подружкой и ни о чем бы не беспокоился, - прищур подёрнутого ядовитым маревом, насильно поднятого, взгляда блуждал по самодовольной морде самца - в следующий раз я ей выложу конкретно, почему же ты такую бедненькую, ее отослал, - нервно сглотнув, она до боли скосила глаза, ожидая от хладнокровного воителя хоть какой-то реакции - а потом убью тебя. Чтоб не мучался. Захлёбываясь, она окунулась в накатывающую волну ярости, разрезая широкие гребни осунувшейся мордашкой.

Залитая слепым остервенением, бесхвостая неожиданно легко перевернулась под Буреломом, теперь без помех погружаясь в укутывающий огненным бархатом, пленящий янтарь.
   — Я думала, ты исключительный.. Нет, - с губ сорвался шёпот, обращая каждое слово в проникновенную исповедь - нет.. я чувствовала это. чувствую сейчас, - жар стих, мирно теплясь в поблескивающих от влаги глазах - но оказалось, я просто дура. Что самое обидное, не одна такая, - вздернув подбородок, она с трудом отвела морду, пытаясь разглядеть сквозь косматую шкуру очертания еловых лап. Она не стыдилась собственного порыва, быть может, и правда увидела в залитом солнечным теплом покровительства, медом обращенным на нее взгляде что-то близкое, отвечающее позывам не только инстинктивным, но и тем самым глубинным, не полностью растворившимся в токсичной бездне. То не казалось всепоглощающим волчьим порывом, такое уютное и до нестерпимой пряности ласковое, что скорее походило на мираж.

Буря уступила место тоскливой апатии, но Молния прекрасно знала - это ненадолго. Вскоре ее захлестнет сокрушающей здравый смысл злобой, а затем снова и снова - ее персональный круг ада.
   — Надеюсь, ты доволен, что на это купилась самая достойнейшая из возможных. Ты выиграл, я не буду больше ничего добиваться, - возвращаясь к зрительному контакту, она не сумела спрятать красноречивой горчинки в подёрнутых затаившейся обидой, но уже оправившихся от слез, глазах - теперь отпустишь? Пушистые подушечки мягко упёрлись в тугие плечи, непроизвольно описывая массирующие круги. Фигура настоящего воина напоминала о шлейфе сверкающего ореола славы, что тянулся за этим котом куда бы ни ступила его лапа, но отчего-то был упущен Молнией до этого терпкого момента.

+3

42

Опешив на мгновение, Бурелом отдёрнул лапу, ослабляя давление, едва ощутимо отстраняясь, но по-прежнему тенью нависая над беснующейся с собственными нескончаемыми эмоциональными порывами кошкой. Его ноздри трепетали, раздраженно втягивая спертый, плесневелый воздух над болотами; упершись лапам до изнывающей боли в плечах, самец застыл неподвижной статуей, подавляя в груди хлещущие потоки, из последних сил пытаясь сохранить зыбкое самообладание; окончательно не впасть в состояние когнитивного диссонанса ему, вероятно, помогла годами выработанная железная выдержка, и немного тот факт, что он в принципе не был подвержен состоянию крайней эмоциональной нестабильности, по просту не зная, как в случае сбившихся ориентиров начать изворачиваться  наизнанку.

Электрические импульсы скакали по тканям, въедаясь в мышцы резкими пульсациями; сумрачная, словно змея, изворачивалась под ним - и на каждое ее прикосновение невидимые шрамы под  шкурой, точно живые, отзывались легким, почти невесомым покалыванием - он не мог  знать наверняка, чувствовала ли бесхвостая  эти  отклики; успел только замечать, как в её глазах бесновалось   всепоглощающее пламя, кажется, окончательно помутившее ей рассудок; как ее гибкие лапы  бессильно цеплялись за почву, противясь близости кота,  то и дело застревая  в платиновых  оковах его крепких объятий. Бурелом привык действовать жестко, наотмашь, клин клином; его слова поддевали ее, провоцировали, выводили, в конечном итоге явив наконец то, чего он и пытался добиться.

Молния.. - сорвалось с губ, и хотелось скрипеть зубами и скулить по собачьи от одного лишь имени, зудящего под кожей тысячей скарабеев. Отголоски чужих эмоций с силой стенобитного тарана врезались в стенки черепа, силясь донести до разума истинные оттенки прожигающей боли - он им полностью внял; внял и проникся, вот только его методы избавления были несколько извращенными. Он не насмехался над её обидой, не пытался разрушить последние остатки крушащегося терпения, не пытался надломить ее веру в искренность своих намерений, он просто хотел достучаться до нее: — Молния! - на этот раз ему как никогда нужно было быть услышанным, даже если пришлось бы выскабливать каждое слово на внутренних стенках бархатистых ушек.  Ее ярые убеждения   сочились софизмом, обрубая каждую  сказанную им ранее реплику; стараясь копнуть чуть глубже достигнутого предела она совсем перестала замечать очевидных, лежащих на самой поверхности вещей: он практически уже благоговел ею.

А теперь послушай меня, -  в его голосе звучали совсем другие интонации: холодная сталь испарилась, уступая место вкрадчивому тембру, ядовито струящемуся по каждому слову, - я не отпущу тебя, пока ты не услышишь то, что я хочу до тебя донести, - поймав наконец чужой взгляд, исполин не позволил ей более обрывать их зрительный контакт, хотя бы на секунду опускать веки. Властно смотрел в её зрачки, в самую глубину нефритовой  радужки, не оставляя шанса отвести их на другую периферию; ее глаза, ещё покрытые   влажной плёнкой только отступивших слез, сверкали в переливчатом сиянии искрящихся отблесков, и далекие огоньки становились ещё более живыми, не доставая до его едва ли нескольких сантиметров, - После произошедшего меня терзало любопытство, касающееся нас обоих.  Интерес, который я не смог затравить, как бы ни пытался. Изо дня в день я в мельчайших подробностях вспоминал каждый миг нашей встречи, твои глаза, голос, каждую уязвимую точку твоего тела.  И постоянно меня скручивало от колющих противоречий. Ведь, пытаясь стереть  себе  память, я ещё прочнее укреплял твой образ в своём подсознании, думая лишь о том, как увидеть тебя снова , - отдал всего себя вместе с этими  словоизлияниями, безвозмездно и бесповоротно; потому что она имела право знать,  - впрочем, романтик из меня так себе, как ты успела заметить - губы дёрнулись горечью усмешки - а на самом деле, я был бы рад познакомиться с тобой тогда при более щадящих обстоятельствах, - устало опуская веки, отвёл взгляд, в конце концов нечто в мире изменилось и для него самого. Он пока не мог сказать, что именно, однако тот след, что оставил внутри неумолимый вихрь, слепящий свет глубоких откровений, пылающий жар, единящий их в этом безумном исступленном плену, не остался очередным отголоском, по давней привычке застревающий на периферии долговременной памяти; глубокие борозды в сознании уже начали заполняться первыми условностями, и это был лишь вопрос времени, когда эта почва даст свои всходы.

Аккуратно перехватив лапки кошки, Бурелом  прижал её пальцы к напряжённым желвакам на своей морде. - ты все ещё невыносима, - прошептал  с едва просачивающейся сквозь призму  вожделения ноткой обречения, касаясь носом открытой шеи и оставляя на ней невидимый поцелуй; а затем попятился, с видимым усилием, искажённым на морде болезненной судорогой, отпуская.

+3

43

Только сейчас до воспаленного разума дошло - он впервые называл ее имя. Сомкнув ресницы, Молния примяла клыком остывшую губу: все это время она неосознанно дышала с приоткрытой пастью, втягивая драгоценные оттенки мглистого запаха, растворяя на чувствительном нёбе. Снизившийся до рокота, пронзительный тон не сразу врезался в ее сознание, раз за разом разбиваясь о стену густившегося противоборствующими желаниями тумана.

   — Я не.. - нервно пройдясь языком по стремительно захлопнувшемуся ротику, она округлила глаза, ловя властный взгляд Бурелома, бессознательно сжимая пальцы на, подергивающихся с каждой вибрацией мощного тела, косматых плечах, судорожно сминая серебристые пряди. Любопытство. Взгляд прояснился, не утерял пронзившего позвоночник изумления, но стал вновь по-хищному пытливым, выжидающим. Небесный повторял крутящееся у нее в голове, словно заклинание на чужом языке, что только сейчас приобрело значение и конечную суть. То, что она так долго прятала в глубинах своей сущности, что находило выход в бесконечной череде гневных исступлений, обычно беспочвенных, отныне имеющих оправдание? цель? финальную отметку?

Его суровая морда не слишком переменилась; алчным взглядом исследуя замолчавшего, уловив момент к упущенному доселе анализу, Молния наконец расслабила пальцы, чтобы приложить лапу к грубому профилю, в нежном поглаживании находя и собственное успокоение. Беззвучно, - она снова молчала, даже когда нужно было сказать хоть что-то. Ей просто хотелось верить. Осознать, что их сокрушительная тяга не разрушит - уравновесит донельзя шаткое положение.

   — Я не понимаю, - в тихом выдохе пряча вновь взбесновавшихся чертей, Молния отдалась секундной ласке, прикрыв разгоревшиеся новой волной страсти глаза - это так.. глупо. так не бывает, - едва ли не впервые, она не была уверена до конца, высказывала свою тревогу абсолютно искренне и без подоплёки - это то, над чем я всю жизнь насмехалась.

Волчком взметнувшись, не прошло и нескольких секунд, как она вновь стояла подле его груди. Смиренная, открытая, неосторожная.
   — Но ты не похож на это. И я не похожа, - и прежде чем Бурелом успел вставить хоть слово, отрывисто осеклась, вновь напрягаясь всем телом, обращая ядовитый прищур в сторону сумрачного лагеря. Будто иллюзия, кроткий образ без остатка растворился в сузившихся зрачках, куцый хвост взведенно дёрнулся. Строчки, будто заготовленные, отскакивали от зубов нарочито громко - Я СКАЗАЛА ТЕБЕ, ПРЫГАЙ. ПО. КОЧКАМ. КАК ВЫ ВСЕ ТАМ НЕ ПЕРЕДОХЛИ В СВОИХ ГОРАХ, - превозмогая себя, она не оглядываясь отсалютовала вернувшемуся Мутногривому, едва заметным порывом пробегаясь пальчиками по увесистой серой лапе в последний раз - вот только обстоятельства никогда не будут на нашей стороне.

▼ главная поляна 

+4

44

За всю прожитую жизнь итерпретировать собственные чувства Бурелом так и не научился - не потому что не хотел, скорее не задумывался над чем-то глубже ватной легкости и абстрактной наполненности, разлившейся по всему телу. Однако сейчас безумная мысль ломила виски, тревожа  сознание. Он поддавался. Она стала его скоге, сбивала с ритма, путала позиции, выворачивала взгляды, заставляла смотреть в непримиримые истины, постигая всё новые глубины его души. Зачем? Вопрос на уровне воздушных телепатических волн врезался в чужое подсознание. Достаточно громко?

Она застыла на мгновение - кроткая и смиренная; и Бурелому хватило этого, чтобы посмотреть застывшим, немигающим взором на неё, позволив себе мимолётную  слабость - вновь насладиться соблазнительными округлостями хрупкого тела. Коротко коснувшись носом пушистой щеки, исполин оставил не ней последний горящий отпечаток  - вежливый поцелуй, почти невинный по сравнению с тем, что они вытворяли друг с другом той ночью, благодарный жест, ставящий окончательную точку на странице их очередного столкновения. Этот жест стал немым принятием себя, осознанием собственной силы, отказом от гнобящего прошлого; а уход за границы самоистязаний стал тем самым упущенным шагом, позволяющим наконец достичь осознания собственной нужности.

В голове воцарил инертный вакуум, и заполнять его сокрушительными недомолвками, углубляясь в процессы репрезентации, расслаивать реальное  и навеянное хотелось в самую последнюю очередь. Впрочем, Молния всё же смогла найти ответ, тот самый, очевидный, уже всплывающий на поверхности: — Но ты не похож на это. И я не похожа, Мы не похожи. - взгляд прояснел. И впервые за последние несколько минут  внутри ничего не клокотало: ни жажды, ни крови, ни бурных потоков адреналина, не опьяняющей ярости, ни апатии, ни холода, ни жара. Ничего. Внутри будто щелкнули невидимым реле, и нейронные цепи погасили свои извивающиеся энергетические потоки; воздух слишком легко струился по лёгким, удары сердца глухо качали кровь где-то под кожей. Вернулась тишина, но, даже оставаясь наедине с самим собой, он давно не слышал таких звенящих её интонаций.

И пока перед глазами медленной вереницей проплывали кадры предшествующих событий, он двигался по наитию, следом за сумрачной, сосредотачиваясь на походке, намеренно спотыкался, потакая озвученным ею требованиям и перепрыгивая с кочки на кочку.
> лагерь сумрака

+3

45

Начало игры

Василиск осторожно шагал по болотам. Он перешёл границу, решив посмотреть на свой бывший дом. Уже настал вечер и на этой территории было довольно темно. Не проживи бы Василиск на в племени Теней всю жизнь, то скорее всего он бы уже увяз где-нибудь в болоте. Ас шёл вспоминая с удовольствием битву с Речным племенем. Он предвкушал, как вскоре их стая доберется, до племени Теней и разгромит. Василиск не опасался, что он может встретить тут бывшего соплеменника. Если даже кому-нибудь придет в голову идея придти сюда в довольно поздний час, надвигающаяся темнота поможет Асу спрятаться. Да и подраться ему хочется. После возвращения в лес в Василиска вслелися боевой дух. Находясь в изгнаннии он старался не вступать в конфликты, ибо любые раны могли привести к плачевным последствиям, но тут где росло множество разнообразных трав его это не напрягало.
И всё-же жизнь вне племени сказывалась и Василиск потеряв сосредоточеность, чуть не угодил в трясину. Это было для него словно сигналом, что пора остановиться и изгнанник решил, что дальше заходить не стоит. Ас сел и начал смотреть на небо. Луны не было видно, что немного печалило Василиска. Ему было интересно, разнесло ли Речное племя вести по другим племенам. И так сидел Василиск смотря на всё более темнеющее небо, пока не почувствовал, что он не один.

+1

46

главная поляна ▼ 

Лапа в лапу, Молния семенила по горячим следам, с опаской оглядывая подтаявшие, скользкие и жадно чавкающие при каждом шаге моховые кочки, охваченные разлившейся жижей болот. Она не припоминала в ближайшие годы подобных сезонов, но едва ли это её сейчас беспокоило. Ворохом осыпавшихся на голову сухих листьев, картинки недавно произошедшего мелькали перед затуманенным взором, осыпаясь пыльным прахом при попытке схватить, пресечь, и тут же оборачиваясь пестрящим калейдоскопом, не давая надежды забыться, все больше и больше распаляя сумрачную.

Хаотичная россыпь крови на ближайшем папоротнике, неосторожно примятый мох - полосатая действовала не задумываясь, отсекая расстояния обширными кусками. Нагнав больший отрезок пути по болотам, она замедлилась, не решаясь выйти в открытую. Молния и сама не знала, чего хочет от этой ситуации, неконтролируемый зов затягивался на шее удавкой, беззвучно направляя и она следовала, не задавая лишних вопросов. По-беличьи, вокруг ствола, сумрачная забралась на невысокую ель, оглядывая окрестности в поисках патрульных, но взглядом наткнувшись лишь на одинокую фигуру.

   — Что разглядываешь? - не размениваясь на приветствия, едва определив, что очертания массивного корпуса не принадлежат ни одному из соплеменников, запальчиво рыкнула - неужели твоя ненаглядная не радует тебя больше, что ты решил вернуться к истокам? - по желтоватому отблеску недоброго взгляда узнав Василька, бесхвостая ничуть не переменилась в настроении. Бросив полный немого томления взор в сторону границы, Молния в тысячный раз за этот долгий день нащупала собственную точку кипения.

+2

47

Василиск услышал знакомый голос. Он доносился сзади. Василиск резко повернулся и посмотрел в ту сторону. В сгустившихся сумраках не особо можно было разглядеть кого либо, но Ас не видел даже ни намека на Сумрачную кошку. Но когда она заговорила он понял, что говорят сверху, с ели. Василиск прекрасно помнил, что этот голос принадлежит Молнии. Ас не видел в этой кошке сильного противника, да и уходить так просто ему не хотелось.
- Я наслаждаюсь красотой своего дома, - ответил Василиск. - Ты же не будешь отрицать, что от красоты этих мест невозможно оторваться? - кот посмотрел вопросительным взглядом на ель где сидела кошка. Он решил не отвечать на вопрос про свою бывшую любовь, ибо это было бессмысленно. Василиск хотел остаться в одиночестве, но при этом другая его сторона жаждала размять мышцы. Зная Молнию он понимал, что она так просто его не отпустит, а он не особо желал затягивать общение с ней.
- Ты еще долго будешь сидеть на дереве, подобно белке? - спросил Василиск, притворно насмешливым голосом.

0

48

Раздражение закипало мгновенно, плюясь и обжигаясь, вздуваясь багровыми пузырями. Подобравшись на тонкой и неудобной, словно жердь, ветви, бесхвостая решительно отвернулась от границ.
   — Это не твой дом, Василёчек, - вложив в исковерканное имя всю накопленную язву, выплюнула, подавшись вперед, захваченная ослепляющей яростью - говоришь так, будто тебя здесь рады видеть, - снисходительно разжевала очевидный факт, крепче сжимая исцарапанные пальцы на угрожающе прогибающейся еловой лапе.

Молния действительно собиралась спускаться, но изгнанник самодовольно перечеркнул все ее планы. Сжав челюсти, сумрачная сделала несколько шагов назад.
   — Вопросы будешь задавать своей помойной мухе, - негромко в наступившей тишине рыкнула, стремительным рывком, едва касаясь лапами провисающей древесины. Тенью метнувшись, Молния перелетела на соседнюю раскидистую ель.

   — Если, конечно, еще вернешься в выгребную яму, с которой ты вылез, - откуда-то из темной кроны едва слышно протянула, больно ударяясь окровавленными лапами в неаккуратном прыжке с ветки на ветку. Она полностью отдалась гневной пелене, пожирающей уставший разум, не оставляя времени на раздумья, срываясь с большой высоты, видя перед собой только одну цель.

+4

49

Раздражение пробежало по коже Василиска. Василёчек. Он ненавидел своё воинское имя, да когда он был в племени он смирился с ним, но было тошно слышать его теперь.  Тем временем Молния не стеснялась на оскорбления. Василиск сохранял молчание и просто слушал воительницу. Он не ожидал, что так просто сможет привести её в гнев.
Бой начался не совсем так как ожидал Василиск. Молния прыгнула на него прямо с дерева, но изгнанник успел отскочить в строну, а затем не давая ей опомниться прыгнул на неё. Его маневр прошёл успешно и он смог придавить кошку к земле. В целях Василиска не было убить или искалечить кошку. Целью было проучить её. Потому когда он придавил Молнию к земле, то удерживая ту огромной лапой, выпустил когти на второй и хорошенько прошёл по боку кошки. А после схватил за шкирку и хорошенько встряхнул. А после бросил на землю.
- Слабо, - сказал изгнанник. - Я думал воительница твоего уровня, должна драться лучше, но похоже я ошибался, - проговорил ледяным голос Ас. Он смотрел на поверженную кошку и ему дьявольски хотелось, что бы на месте Молнии был её брат.
- Сегодня я пощажу тебя, но в другой раз не стой у меня на пути, - после этих слов Василиск хотел уйти, но похоже судьба сегодня была на его стороне.

Отредактировано Василиск (2018-05-04 20:38:18)

+3

50

заросли утесника >>> граница с грозой >>>

Ястребиный бежал достаточно резво, периодически оглядываясь на Подлёдную, но не говоря ни слова во время всего перехода. Можно сказать, он был недоволен поведением соплеменницы или даже злился на неё. Оттого ли, что кошка взяла на себя роль главы этого маленького отряда и сама заговаривала зубы Грозозвёзду? Может быть, может быть. Однако горделивый оруженосец даже мысли не допускал о том, что Подлёдная делала это ради их блага, тщательно выверяя каждое слово, а вовсе не пошла на поводу у эмоций и стала делиться проблемами с чужим предводителем.
В хвойном лесу кот почувствовал себя увереннее и слегка замедлился, чтобы даже если бы их поймали, то не распознали бы в торопливом темпе учеников какой бы то ни было провинности. Загулялись, увлеклись... Жёлтые глаза похотливо сверкнули, скосившись на Подлёдную.
Когда нос уловил чужой запах, Ястребиный поспешил остановиться и уведомить об опасности соплеменницу движением хвоста. Кот, вслушиваясь в тишину сумрачного леса, двинулся по следу, что привёл его вскоре к интересной картине.
Молния затеяла драку с нарушителем границы и... проиграла? От возмущения и ненависти к неизвестному посетителю чёрная шерсть на загривке поднялась дыбом, а клыки оголились в оскале.
Ничем не выдавая своего присутствия, Ястребиный аккуратно подцепил лапой камушек и швырнул его в сторону, сначала привлекая внимание нарушителя с другой стороны. Едва ли не в два раза увеличившийся чёрный кот выступил из тени, давая знак Подлёдной держаться рядом.
- Мы ждали тебя на тренировку, а ты развлекаешься, - усмехнулся Ястребиный, кивая воительнице, и брезгливым взглядом окинул одиночку. Что-то было в нём знакомое, но решать что именно времени не было. Оруженосец в два прыжка приблизился к наставнице и поспешно оглядел ту на предмет серьёзных ран. - Окружить!
Соответственный взмах хвоста невидимому отряду воителей, скрывающихся в тени леса и готовых преградить дорогу струсившему одиночке. Пусть думает, что нас много. Пойдя на поводу у здравого смысла, яростный, но довольно потрёпанный за сегодня Ястребиный решил действовать именно таким способом.
Встревоженный взгляд снова опустился на Молнию с немым вопрос "ты в порядке?".

+5

51

<<< ------------- заросли утёсника

Ястребиный с дороги домой больше никуда не сворачивал, и Подлёдная была этому рада. Она чувствовала себя уставшей, исцарапанные лапы и морда болели, и почему-то першило в горле. Несколько раз ученица тихонько покашливала, стараясь максимально скрадывать звуки своего присутствия пока ещё на Грозовой территории. Изредка она ловила на себе мрачно-блистающие взгляды жёлтых глаз Ястребиного, но у неё не осталось душевных сил поддерживать его затеи и отгадывать, что таится на уме. Наверное, по самые свои чёрные кисточки счастлив, что нарушил Воинский Закон и остался практически что не в накладе.
Подушечки лап горели от бега, но на домашней территории они двигались уже медленней и можно было передохнуть, перевести дух и поймать свой темп. С Когтезвёздом было не до жалоб, так что Подлёдная хранила своё привычное ледяное молчание, пытаясь не давать себе думать о том, что ждёт их по возвращению в лагерь. Хотя, признаться честно, встречи с наставником она ждала практически с нетерпением - у них появилось много новой пищи для разговоров.
«Он гордится мной!»
До сих пор эта мысль, вынесенная из разговора с Грозозвёздом, мгновенно согревала её от кончиков ушей до кончика хвоста, только из-за неё можно было нестись домой быстрее ветра, не думая о последствиях. И так бы Подлёдная и сделала, если бы внезапно не Ястребиный и не замахал хвостом, сигналя для привлечения её внимания. Насторожившись, ученица припала к земле, стараясь не обращать внимание на свербящий чих в носу, и белой змеёй обогнула Ястребиного, пробираясь между низенькими и кривыми деревьями к болотной сцене. В которой участвовала, между прочим, Молния и неизвестный нарушитель. И этот нарушитель был определённо кандидатом в победители.
- Нарушитель! - возмущенно прошипела Подлёдная, от потери концентрации вдруг чихая, но тут же подбираясь и приводя себя в боевой порядок. Оставаясь на периферии от Ястребиного, ученица вытянулась на длинных лапах и угрожающе оскалилась - с полной, нахлынувшей на неё злостью от осознания хрупкости Воинского Закона.
«Границы должны оставаться нерушимы».

+3

52

С удивительным проворством Василёк отскочил в сторону, заставляя бесхвостую жалеть о собственной самонадеянности, становясь вторым, кто рушил ее предвзятую снисходительность к боевому потенциалу одиночек. Без особого труда опередив ее следующее движение, бурошкурый прижал нерасторопную воительницу к чавкающей поверхности земли, вжимая в мох одним грубым порывом. Извиваясь под давлением крепких пальцев, что до сих держали мягко, Молния попыталась вывернуться из железной хватки, когда противник замахнулся, но ее импульс разбился о нерушимую сталь тренированных мускулов, которых со времен воительства ничуть не убавилось.

   — Предатель, - нефритовый огонь разъяренно полыхал вокруг суженных зрачков; с глухим стоном, веки, дрогнув, сомкнулись, когда широкий удар пришелся на ее косматую шкуру - родился им.. и сдохнешь.. Последние слова вылетели со свистом - Василёк, словно котёнка, осадил сумрачную, поучительно тормоша, сомкнув зубы на загривке. Собственный надсадный рык затмил все ее существование, лишь изредка разрезаясь хриплыми вздохами. Тяжело приложившись о землю, бесхвостая лихорадочно собиралась с силами, чтобы дать унизившему полагающийся отпор.

Басовитые нотки угрожающего тембра доходили до ушибленной сквозь плотную пелену в ушах. Молния не сразу узнала во втором голосе собственного ученика, борясь с изнеможением хотя бы для того, чтобы не оставлять за изгнанником последнее слово.
   — Какое невиданное благородие для такого сволочного перебежчика, - восстановив дыхание, она приоткрыла глаза, с трудом различая истинное количество кошачьих фигур. Несмотря на то, что янтарный взгляд смотрел с непривычной внимательной обеспокоенностью, в косматом силуэте сразу угадался Ястребиный, отметая зародившийся страх о подмоге среди помоешников.

+5

53

Неожиданно раздался странный звук, как будто кто-то притаился где-то рядом и случайно сделал неосторожный шаг. А еще было слышно слабенькое чихание в другой стороне. Василиск посмотрел в сторону первого звука, как неожиданно с другой стороны вынырнул кот. В отличии от Молнии, неизвестный не произнес ничего в адрес изгнанника. Зато подошёл к соплеменнице. Василиск с интересом наблюдал за новым лицом этой встречи. Вдруг сумрачный кот очень смутил его его и смог испугать. Василиск резко посмотрел в лес. Он сомневался в огромном количестве котов в этой тьме и он бы подумал, что неизвестный кот хочет обхитрить его, но тот чих явно не принадлежал Сумрачному воину. Было похоже Молнию не остудил проигрыш. Или внезапная подмога привела её в привычной состояние.
- Я не предавал своё племя. Если бы Когтезвёзд не был бы помешан на чистоте крови, то я никогда бы не перешёл на сторону одиночек, - мрачно сказал Василиск. Он раздумывал, что ему делать. Бежать было бессмысленно. Если там действительно есть другие коты, то он маловероятно сможет убежать. А если сможет, то вполне возможно они могут проследить за ним и узнать про лагерь Стаи. Территорию речных Ас знал плохо, а потому запутать свой путь он не сможет. Оставался только один путь. Сдаться. Так он уменьшает риск, да и возможно сможет узнать полезную информацию.
- Я сдаюсь, - проговорил Василиск, специально добавляя в свой голос страха. Он был уверен, что его приведут прямо в лагерь, а это ничего хорошего не сулило.

+1

54

- Я сдаюсь
Ястребиный довольно ухмыльнулся, взмахнув хвостом, чтобы одиночка следовал за ним. Кот убедился в том, что Молния в полном порядке, по крайней мере, язвительности в ней не убавилось. Её слова привели оруженосца к мысли, что странные знакомые черты в нарушителе границы были знакомы не только ему.
Уверенным шагом Ястребиный двинулся в сторону лагеря, по пути размышляя над событиями целого дня. Он старался не подходить близко к Молнии, она вполне могла учуять грозовой запашок, который уцепился за учеником с какого-нибудь кустарника. Надо бы умыться, а то возникнут лишние вопросы.
Черношкурый широко зевнул, чувствуя неимоверную усталость. Лапы гудели от долгих переходов, а морда до сих пор местами пульсировала, ужаленная колючими плетьми утёсника. Впрочем, осознавая то, что Когтезвёзд не узнает о провальной вылазке, Ястребиный был готов потерпеть зуд.
Жутко хотелось пить, в горле першило. Кот то и дело покашливал по дороге к лагерю, списывая всё на жажду. Хотя редкие чихи Подлёдной тоже были весьма странными. Мысль зайти к Ольхогриву проскочила молнией в мозгу оруженосца и тут же была забыта, как совершенно ненужное беспокойство. Пока Ястребиный думал только о том, чтобы избежать лишних вопросов от соплеменников. Подлёдная точно будет молчать, хотя бы об этом можно не беспокоиться.

>>> главная поляна (вместе с подей)

Отредактировано Ястребиный (2018-05-11 16:05:00)

+2

55

Была какая-то ирония в том, что они с Ястребиным засекли нарушителя на своей территории. Как будто Звёздные предки тоже, как и Грозозвёзд, решили дать им вдвоём шанс реабилитироваться перед соплеменниками (в особенности - перед Когтезвёздом).
Распушившаяся Подлёдная смотрелась не так эффектно, как Ястребиный, но всё же кипящая в ней злость вполне ярко отражалась в ледяных глазах. Если бы не свербящий нос, вызывающий чуть и не беспрестанный чих, она бы вообще походила на ту грозную воительницу и защитницу Воинского Закона, которую из неё пытался вырастить Когтезвёзд, но, видимо, в чём-то его опасения и сомнения были правы. Всегда правы. Даже в такой ситуации длиннолапая ученица смотрелась смешно и нелепо, а никак не по-сумрачному стремительной и опасной противницей.
Уши чуть дрогнули, когда Подлёдная услышала голос нарушителя. Дрогнувший от страха, хрипловатый, разбудивший смутное ощущение где-то в глубинах памяти. Нет, конечно, это был не голос Тёрна - его бы она узнала сердцем, душой, даже если бы не видела, не слышала и не чуяла его. Но что-то в лохматом одиночке заставило теперь напрячься ещё больше и внимательно проследить за тем, как он направляется под конвое в лагерь.
Догнав Ястребиного, Подлёдная стала держаться его правого плеча, немного сторонясь Молнии. В носу всё так же странно свербело, и иногда ученица чихала, тут же делала колючие злые глаза, которыми уставлялась на нарушителя границ, молча обещая ему пытки за нарушение Воинского Закона. Мысли снова закрутились в бесконечную спираль, скача между ирониями судьбы, Когтезвёздом, Воинским Законом, Грозозвёздом, одиночкой и отцом, прерываемые то чихом Подлёдной, то кашлем Ястребиного.

-------------- >>> главная поляна

Отредактировано Подлёдная (2018-05-18 13:54:33)

0

56

Бесшумной тенью, он легко ступал, огибая густые заросли под тихий шорох пропитанных липкой смолой иголок. Мощный изгиб шеи, проступившая под гладкой шкурой вена; Мираж приоткрыл пасть, втягивая запах недавно прошедшего здесь одиночки. Болота затормозили его, хоть речной и представлял себе их иначе. Загустившиеся, отвратно смердящие, по краям покрытые плотной коркой застывшей глины — знаменитые топи больше напоминали засоренные отходами Двуногих озерца. Моховые кочки облезли, выступив из питательной жижи покрылись невнятными лохмотьями, обличая загнивающие внутренности. Стайки мелких насекомых кружили от одного болотца к другому, в поисках пропитания, возможно, спасения. Редкие дорожки меж достопримечательностей сложившегося ландшафта марали лапы лишь по щиколотку, забиваясь под когти, впиваясь в кожу между пальцами мелкими камешками и обрывками прелой зелени. Трухлявая древесина обнажила свои корни, за отсутствием прямых солнечных лучей уничтожала сама себя, не без помощи местной фауны.

Было ли то нормой для этих земель или каким-то особенным случаем, оно сбило Миража с пути, заставив плутать по чавкающей жиже, натыкаться на одно и то же перегорелое бревно раз за разом, откидывая сомнения в собственной некомпетентности с претворением задуманного. То и дело черношкурый устремлял отсутствующий взгляд куда-то в даль, ощущая, как неумолимо наплывает тёмная марь раздражения.

+1

57

Смерть – ее давний друг, что тенью ходил по пятам, опаляя шею ледяным дыханием, выжидая, когда Соль наконец оступится, когда ошибется, чтобы выбить почву из под тонких лап, забирая по одному всех, кто был ей дорог. Эта война, чувство вечного противостояния не оставляло ни на секунду, давящими истомами прямо в затылок, прогибая гибкий стан под тяжестью обстоятельств, прожигая красными вспышками все окружающее пространство, поражая мирное небо над головой и окропляя землю багровыми пятнами.

Сейчас лапы сами несли ее в глубь территорий; не замечая, как мягкий хвойный ковёр постепенно сменялся влажной, мшистой почвой, она не мерила расстояния, не считала время, продолжая забвенно вихлять между деревьев, огибая высокие сосны, что возвышались над головой могучими сводами — для кого - то, возможно, угрожающими, для неё - защитной стеной. Но даже при таких раскладах,  где каждый твой шаг мог стать последним, а счёт шёл не на жизнь, а на смерть, ощущать себя уязвимой приходилось все чаще.

Пальцы увязли в болотистой тине; стряхивая с лап налипшую влагу, Соль привычно передернулась и прыгнула на кочку, позволяя себе секундную  передышку, вытягиваясь стрункой и фильтруя окружающие запахи. Заплесневелый воздух над болотом был настолько привычен сумрачному носу, что та не сразу разобрала среди тонких частиц - чужеродные, но отчего-то знакомые. Она знала этот дух, ни раз обоняла у границ, на листьях прилегающих там кустарников.

Эмоции взвились волчком, волнение вымещало страх, воспоминания резанули иглами по вискам - она свалила бы все на паранойю, если бы  взгляд не упёрся в тёмную фигуру, блуждающую среди сосен, источавшую собой неприкрытую угрозу. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вскользь оценить преимущества противника и прикинуть в голове свои шансы - в лучшем случае, можно было надеяться на кровавый исход с минимальными увечьями для самой себя, в худшем - смерть; но едва ли Соль это сейчас заботило.

Она шагнула вперёд, не решаясь выйти в открытую, но необратимо сокращая дистанцию. 
Далековато забрёл, - резко выдохнула, претерпевая вспышку  эмоциональности, и, не ожидая ответа, бросилась коту под лапы, намереваясь выбить хрупкое равновесие из-под них. Но такое ли оно хрупкое?

+1

58

dragged down and out — the chromium heart \\                         

Влажный воздух густыми лентами взвивался вдоль поджарого тела; с едва сдерживаемым негодованием, в очередной раз выдергивая лапу из вязкой жижи, Мираж напрягался всем телом так остервенело, что мышцы под шкурой зашлись тугими буграми. Шумно выдохнув через рот, он сдержал рвущееся наружу рычание, когда при следующем шаге конечности снова погрязли, будто он и не обдумывал каждое свое движение несколько долгих мгновений, выбирая лучший маршрут.

Благозвучные обрывки слов донеслись до него сквозь разбуженный инстинктами выброс адреналина, интуитивно выгнувшись, он с отвратительным чавканьем вырвал лапы из подсохшей болотной массы, избегая внезапного броска и выхватывая секунды на изучение внешнего облика сумрачной.
   — Какая смелая, - с металлической силой в голосе, относительно стройным скрежетом, пророкотал, встречаясь с плещущейся зеленой округлых глаз, испытующе, в недоброй ухмылке помрачнев. Смрад гнилой растительности и трухлявой древесины заглушал все запахи, не позволяя обнаружить возможную засаду, коими славились тусклые сердца обитающих на этих дремучих территориях - или обрабатываешь меня для своих дружков?

Заметив тёмный огонь в его глазах, пятнистая попыталась откатиться, но крючковатые когти уже впивались в упругую плоть, подминая под обладателя напряженное тело. Беспомощные подрагивания светлых век, проступающие участки открытого живота и уязвимой шеи; Мираж глухо зарычал, приподняв вытянутую морду, в безмолвной угрозе обнажая клыки и упираясь каменными от накала грудными мышцами в выступающие ребра. Наклонившись ближе, сухим от исступления, горячим носом натолкнулся на изящные полосатые лапки, небрежно отодвигая, несколько ударов сердца потемневшим от аффекта взглядом созерцая открывшийся вид.

   — Хватит, - с плохо скрытым собственническим рыком в голосе наказал, вновь встретив сопротивление и ощутив, что извивающаяся под лапами самка все глубже и глубже погружает оба разгоряченных тела в разжиженную торфянистую почву. Мазнувший по треугольной мордочке клык оставил взбухшую дорожку, когда Мираж резко опустился, подталкивая строптивицу вбок и смыкая челюсти на загривке, осевшем на нёбе солоноватыми капельками.

Глухим ударом приковывая утонченный изгиб позвоночника сумрачной к возвышающейся из топей, относительно подсохшей моховой кочке, он расставил взвинченные запалом горячности лапы, обрекая кошку своим пылким оковам.
   — Ты не удивлена? - слабый, выдающий в натянутой фигуре нотки алчности, наклон головы обострялся выступающими скулами - что скажешь? Я не первый одиночка, которому повезло быть обнаруженным здесь?

+1

59

valerie broussard, klergy — the beginning of the end

Все это казалось иллюзией, мороком, непрошеным наваждением; столкнувшись с непроницаемой стеной  монохромного высокомерия, искрящегося в темных зрачках, отблески которых она уловила сквозь пелену собственного смятения, стоило тому увернуться от атаки и обернуться на неё, прожигая тлеющим взглядом - кажется, изучающим? Дикий, неподвластный привычным  установкам в серебристой головке облик показался ей знакомым, но была ли то игра разума или желание встретить за холодным расчетом что-либо помимо категоричного отвердения стальных мышц, она так и не решила, оказавшись примятая к жилистой почве.

Жгучее оцепенение спало; с мрачной сосредоточенностью на своем лице, Соль укрепила защитную позицию глухим шипением, брошенным прямо в полуоткрытую чернеющую пасть противника, и тут же опрокинулась на живот, утопая по щиколотку в тинистой массе, игнорируя неприязненные, липкие ощущения - в попытке сделать кувырок мгновением была схвачена мощными челюстями, пронзившими каждый уголок гибкого тела  электрическим разрядом, и наотмашь опрокинута на спину. С глухим стоном, игнорируя небрежные прикосновения, кошка напряжённо выгнула спину, надеясь вырваться, но лишь плотнее прижалась к мускулистому торсу, даже не замечая, как оба погружались в болотистую жижу, соскребая когтями остатки хоть какого-то равновесия. 

Держи свои грязные приемы при себе, — вырвалось яростное, не сдерживаемое, кричащее, когда щеку пронзил жгущий импульс.  Словно испуганный, загнанный в ловушку зверь, распарывающая мышцы об твёрдость чужих лап, опьяненная  солёным железным привкусом алых ошибок, остервенелая, рванулась вперёд, тут же подхваченная  грубым движением, осталась в считанный раз прикована затылком к земле, натыкаясь на нерасторопную промозглость леденящего душу взора.

Паучьи пальцы, будто фантомные касания, сжимали ее в титановых тисках, отзываясь непривычным - и оттого не менее омерзительным -  спазмом в животе. Мышцы онемели от напряжения; мысли сводило судорогой, выбиваясь из стройного ряда плывущего конвоя, превращаясь в хаотичный запутанный клубок пряжи; в бешеном вальсе танцевали, переплетаясь и пульсировали изумрудными пятнами в распахнутых глазах из-под полу-прикрытых ресниц. Она уперлась подушечками в сильную грудь, на мгновение принимая выдвинутое положение, без смущения  разглядывая острые черты хищных очертаний.

Считаешь это везением? — спустя секундное замешательство выбросила, ощущая нарастающую панику, смешанную с пульсирующим раздражением,  — в таком случае, фортуна тебя любит. Только здесь тебе не рады, красавчик, — стремительным жестом, ловко вывернув локоть из небрежных объятий, она обрушила чувственную пощёчину на скуластую морду, обнажая клыки под дрожащими губами и с вызовом встречая взгляд, в глубине которого плескалась лава из извергающегося Везувия; судорожно выдохнув, решила, что подавить ужас перед любой возможной расплатой  будет куда проще, нежели унять безумную дрожь в теле, пылающим праведным гневом.

+2

60

Бесцветной мрачностью, горящий взгляд прожигал чернильное тиснение аккуратной мордашки, жадно перескакивая на бегающие зрачки, в фривольном аффекте он наваливался на упорствующие раскаленным мышцам тонкие лапки. Хищный изгиб переносицы в опасной близости от круглого ушка; Мираж снисходительно клацнул зубами, обдав исчерченную угольными полосами щеку горячим дыханием.
    — Везение для слюнтяев, - вкрадчивый рык сорвался, рассыпаясь на сдавленные ругательства; утерев струящуюся кровь плечом, всем весом навалился на полосатые бёдра, прижав извивающуюся самку к болотистой земле - вёрткая сволочь. Сама копала себе могилу, ожесточение ложным отражением наслаивалось на каждое, размеренное в своей грубости движение. Предупреждающе толкнув сумрачную под лопатки, он перехватил ее проворные лапы, без особого труда заводя в сторону и вжимая во влажную поверхность кочки; удерживал, избегая дальнейшего влияния на свободу его действий.

В глазах растекалась пустота, бурлящая долгими годами, давящая и туманная, готовая поглотить, уничтожить. Предостерегающее рычание закипало, отзываясь доподлинным чувствам, укрытым густой мглой.
    — Я не развлекаться сюда пришел, кроха, - низкие вибрации сопрягались, являя воистину угрожающую картину. Когти свободной лапы размашисто прошлись по плечу, не оставляя глубоких ран, разоблачая готовность к решительным действиям в проявлении чистого недовольства чужим поведением - не сейчас.

Едва заметно, в карем мареве скользнул оттенок желаний, когда пальцы минули аппетитную впадинку под подбородком. Не оставляя и единого шанса, продолжал вжимать полосатые запястья в мох; предплечьем ограничил свободу дыхания, методично усиливая давление на, трепещущую в попытке втянуть воздух, лебединую шею, преодолевая навязывающееся биение жажды в висках.
    — А теперь, будь хорошей девочкой и отвечай на поставленные вопросы, - вкрадчивый тон был обманчиво мягок и бесстрастен, выдержан годами жестокой натуры - что ты знаешь об одиночках в вашем племени?

+1


Вы здесь » cw. дорога домой » племя теней » болото