cw. дорога домой

Объявление

Добро пожаловать, путник!
Именно здесь коты-воители нашли дом, который всем был так нужен. Эта ролевая - одно из немногих мест, сохранивших дух книжных котов-воителей, и именно здесь вы сможете отдохнуть душой, оказаться в шкуре любимого персонажа и жить так, как того просит сердце.
Надеемся, ваша дорога домой не была долгой.
Почётный игрок
КЛЕНОВЫЙ
тонкий расчет
СЕРЕБРО ЗВЁЗД
на вершине Олимпа
ОЦЕЛОТКА
запоминающийся дебют
В игре
Новости
Ссылки
Реклама
погода
» сезон зеленых листьев

» +24, пасмурно, душно
В игре
Кашель отступил, но в лес нагрянули новые напасти.

В Сумрачном племени котята становятся оруженосцами, а Ольхогрив берёт себе новую ученицу, Ивушку. Однако не всё так безоблачно - на территории племени Двуногие начали расставлять капканы, от которых уже пострадали несколько котов. Тем временем внутри племени далеко не все коты довольны правлением Когтезвёзда - не является ли это предвестием скорой бури? Просто ли жара донимает земли племени, или это знак Звёздных предков о том, что что-то неладно?

Речное племя, наконец, смогло вернуться в свой лагерь, для этого даже не пришлось сражаться, но всё ли так просто? Едва отбившись от двуногих, разогнавших банду, Серебро Звёзд должен решить множество проблем, и первая из них - как смогут ужиться речные коты с теми, кто против своей воли оказался в лапах изгнанников? Все речные котята выросли вдали от родного племени - смогут ли они стать достойными речными воителями? И теперь, когда Клоповник покинул племя, ситуация стала ещё тяжелее.

Племя Ветра решает исследовать найденные туннели, но это оборачивается гибелью нескольких воителей. Кто-то смог спастись, но ходы вывели уцелевших на земли соседей, чему вовсе не обрадовались Грозовые коты. Не станет ли это причиной нового конфликта? Тем временем Ветрогон посвящает в ученицы целителя бывшую одиночку, Мегеру, но что будет с племенем, где ни целитель, ни его ученица не разговаривают с предками?

Грозовое племя наслаждается тем, что в их лагере наконец-то стало просторно, но все ли проблемы решены? Что делают на их территории коты из племени Ветра? Не станут ли туннели слабым местом в обороне Грозовых котов? Наконец, и самое мирное время не обходится без смертей - и одна из королев умирает, дав жизнь долгожданным котятам, однако и это не единственная смерть в племени.

Небесное племя отныне не так уж дружелюбно к одиночкам и прогоняет тех, кто пришёл присоединиться к нему. Но у Звездошейки есть и другие заботы - множество посвящений, защита племенных границ и в особенности - тех, что появились недавно благодаря захвату нейтральных территорий. Племя растёт и крепнет, но долго ли продлится такая стабильность, надолго ли хватит сил у самого молодого племени леса - особенно с учётом новой пропажи воителя?

Банда распалась благодаря Двуногим, совершившим нападение на лагерь. Часть её членов была захвачена, кто-то погиб... Некоторые смогли освободиться из плена, но теперь их судьба - в лапах Серебра Звёзд и бывших соплеменников, которые отнюдь не намерены прощать.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. дорога домой » племя теней » старая гремящая тропа


старая гремящая тропа

Сообщений 21 страница 27 из 27

1

http://s5.uploads.ru/w2yzx.png


Несмотря на то, что эта тропа давно заброшена, каждый в племени знает, что переходить её нужно осторожно, обязательно осматриваясь по сторонам. В сезоны Юных и Зеленых листьев порой здесь проезжает Чудище Двуногих, и, к сожалению, история племени Теней знает примеры несчастных случаев, когда какой-нибудь нерадивый оруженосец или зазевавшийся вояка становится жертвой этого ревущего существа, исчезающего также внезапно и быстро, как и появляющегося.


0

21

Плевать. Она срывала когти, шлифуя гладкую кору уродливым рельефом захлестывающих друг друга борозд. Плевать. Вновь сливалась с сумраком, хоть и отторгала собственную причастность к любой общности, как и родному племени, цедя яд проклятий сквозь презрительный оскал. « Плевать. » Бесстрашие и безрассудство — не одно ли и то же; какова будет цена приобретенной ценности тому, кто на чужие ронял снисходительную насмешку?

Плевать?

Сердце не пропускало удары, душа не разлеталась тысячей осколков; звенящая тишина захватила сознание, допуская к исполнению инстинкты, разливающиеся молниеносностью действий, бурлящей мощью напитывая мышцы. Непрерывный шквал всепоглощающего гнева обратился жизненно необходимо вакциной, раз за разом извращая ток крови своим ядом, что в этот раз оказался живительным, будто обнаружив своё истинное предназначение.

Уткнулась мордой в пропахшую горелой шерстью, мясом и потом, клокастую шкуру, просовывая нос под отяжелевшие конечности. Лишь сейчас изнутри протяжно завыло, вывернув грудную клетку скрипом искореженного металла. « Бурелом.. » Вылавливала родной запах средь резкой вони Двуногих и солоноватого привкуса множественных увечий.

Плевать?

Адреналин, очередная доза. Привычная злость, тлеющая вечным запалом, тёплая и родная, извратилась, вновь запуская отсчет на самоуничтожение. Бесхвостая отстранилась кривым рывком, смаргивая мутную пелену слёз.
   — Бурелом! - неестественно вывернутая, задняя лапа захватила её внимание, лишая иррациональной надежды и покушаясь на пленённый рассудок - Бурелом!

+9

22

Вспышка. Грохот становился всё сильнее; поврежденная система не запускалась даже с резервного толчка — источник питания перегорел, распластав свои электрические внутренности по залитому кровью естеству, не позволяя даже кратким попыткам высеченного сознания  вырваться из круга обезумевшего ада.

Дрожь пронзила конечности, тело дёрнулось, сопротивляясь, изламывая сухожилия, выкручивая хрящи, рвало на части, знаменуя беспрерывную противоестественность претворяемого акта. Сознание вскипело, резко отпружинив навстречу склубившемуся в недрах дыму, пронзив мысли одной единственной фразой: «Помни.» Волны карминовой энергии продолжали безжалостно проникать в мозг, стягивая голову нейронными сетями, ожесточенно сокрушая невидимые барьеры; хлынули десятки картин, утягивая эфемерными образами, выжимая лёгкие едкой гарью до последнего вздоха, до самых примитивных отголосков мыслей, растворяя в темноте. Пустота.

Под закрытыми веками колыхнуло светом, натянутые до звона мышцы задрожали, приводя окаменевшие механизмы в действо; сквозь купол забытья прорвались волны голосовых вибраций, ударяя в виски силой сокрушительного торнадо, скручивая нутро, заставляя болезненно отозваться, змеясь под кожей будоражащим, прожигающим ядом.

Влажное касание на своей щеке — внутри будто взорвалась бомба; корпус  перехватило напряжением, предвещая инстинктивный рывок. Бурелом подскочил на автомате, под остаточным воздействием болевого шока удерживая равновесие, силился нащупать опору задними, впившись пальцами в тонкую кошачью шею, одновременно отстраняя фигуру от себя. Обезумевший взгляд пытался нащупать фокус, складывая детали в общую картину, формируя в подсознании предполагаемый образ телесного силуэта, но, не найдя положительного отклика, претворился пустотой, скрывая растерянность защитной стеной леденящей неприступности.

Кто ты такая? - слова сами вырвались из глотки, порываясь натужными хрипами, - какого черта происходит.. - предупреждающее рычание сотрясло грудные мышцы, когда зрительный контакт на секунду наладился, смазывая восприятие в полыхающем нефрите;  казалось, даже боль отхлынула, угасая на кончиках нервных окончаний, одиноко забившись в подкорку, догорая свои последние мгновения, пока бедро вновь не рвануло, а мимолетно обретенный контроль не отпустил свои тиски, осаждая бессильную тушу вниз брюхом.

+7

23

Щекастую мордашку перечеркнул уродливый рубец беспомощной слабости; сетью трещинок, что на душе, от аккуратной мочки носа разошлись морщины, сдерживая истошный всхлип, пробивающийся наружу сквозь, выстроенные безрассудными годами, бастионы невменяемого сардонического гнева.

Сгибала отяжелевшие лапы в мнимом движении, но не могла сойти с места, вглядывалась в серую груду, не в силах поверить. Боль выламывала грудную клетку по ребрышку, методично вонзая осколки в страждущее сердце.

Течение времени отрекло привычные понятия, кривым разломом, действительность разделилась на до и после. Словно в мареве кошмарных сновидений, что так часто терзали её в царстве Морфея, неподвижность оледеневшего тела нарушилась мощным толчком, заставив придушить вырвавшийся вскрик стремительным сжатием челюстей. Кинулась навстречу, в бесконтрольном желании сократить расстояние выпустив когти, цепляясь за спутанные клочки чужой шерсти, тянулась к застывшей отрешением морде, роняя густые капли крови с прокушенной губы.

Ирреальность происходящего пускала свои корни глубже, пробираясь сквозь шкуру, наполняя артерии и замыкаясь бесконечностью отравляющего влияния. Недостаток кислорода давил на виски, сладко нашептывая усыпляющий тембр, увлекая непроглядной чернотой видений, но она не могла сомкнуть век, оторопело вглядывалась в вожделенный лик, угнетенная его истинным всесилием, могущественным влиянием, что на мгновения оставил в сознании выжженную пустошь благоговейного трепета. « Бурелом .. »

Распласталась подле безвольной копией, но тут же вскочила, вновь бездумно сокращая расстояние, заперев инстинкты на пепелище благоразумия.
    — Не отключайся, слышишь, - перемещалась вокруг осевшей свинцом туши так быстро, что то отпечатывалось на сознании размытыми отголосками. Склонилась над ухом, сорвала крупный лист, затыкая уродливый подчерк причиненных противником рубцов, пригладила вздыбившуюся холку, массирующе исчертила тяжелые лапы — была везде и сразу, пока не замерла, упершись невидящим взглядом в грубый излом конечности - я здесь, Бурелом, прошу тебя, держись.. - крупно вздрогнула, бесстрашно коснувшись влажным носом запятнанной кровью щеки - я люблю тебя.

+6

24

Голову пронзил раскаленный импульс, отдавая колющим тремором в свербящий затылок. Мышцы под шкурой пришли в движение, угрожающе наливаясь буграми, стягивая липкую кожу до проступающих вен; крепко зажмурив глаза, Бурелом из последних сил старался унять поток боли, нещадно скручивающий тонкие мозговые узлы, инстинктивно приложив лапу к затылку, нащупал взбухшую гематому, сквозь стиснутые зубы пытаясь удержать от разрыва кромку собственного черепа.

Стой, - взгляд вновь пересекся с чужим, предвидев эмоциональный порыв, вытянул вперёд свободную конечность, надеясь отрезать доступ к траектории воздействия — не был уверен в контроле над ослабшим духом, внемлющим лишь иступлено механизированным рассудком,  - я сказал.. - зрачки коротко дернулись, заполняя радужку кровавой сеткой напряжённых капилляров. Вездесущие  прикосновения отзывались точечным разрядом по измождённому телу, разум требовал незамедлительной реакции на агонизирующие посылы, но суставы не слушались, сжимая пульсирующие сосуды, сквозь звенящую дробь в висках возвращая пыточные застенки к своему привычному состоянию  — пылающей огнём пропасти.

Я не понимаю, - на мгновение голосу вернулась искомая сила, разносимая скрежетом металлических оттенков в вибрирующих интонациях, решительно перекрывая дрожащие нотки чувственных изречений, - какой-то бред.. - слова обожгли горячим дыхание, выбивая все мысли, не оставляя ничего, кроме неумолимого желания отключиться, — имя, - грубые пальцы настойчиво впились в утончённое плечо на этот раз в намерении сократить дистанцию до уязвимых величин, желая выбить из хрупкого тельца всю необходимую информацию,  - твоё имя. - рокот сорвался хрипом, заполняя пасть тлетворным привкусом гниющей плоти, и мрак накрыл сознание прежде, чем сердце пропустило один удар.

+4

25

Возвращалась сюда бесчисленное количество раз, но каждый охватывал разум иррациональной паникой; естественный магнит, лапы немели, отказываясь давать счет шагам, она сбивала дыхание, разреженной искрой вылетая на одинокую, пропитавшуюся гарью и шумом гремящей тропы, полянку. Бросала взгляд на невыразительное переплетение ветвей, скрытое папоротником и мхами, отдавая себе отчет, что спустя мгновение от кропотливо проделанной работы не останется и щепки.

Бросив сводящую челюсти ношу, бесхвостая замерла, низко припав к засушливой кромке земли, в стремлении успокоить бешенство сердцебиения и убедиться в отсутствии слежки. Действия забились автоматизмом, не оставляя собственного отпечатка в памяти — стресс размывал границы, заставляя проживать мучительные секунды раз за разом.

Убедившись в безукоризненном единении, негромко мяукнула, уведомляя о своем пришествии, избегая очередного внезапного нападения под веянием лихорадки. Изворачивающая внутренности, тревога единолично стаптывала прах самообладания, пока порывистые движения разрушали хрупкое укрепление; лишь убедившись в глубоких сокращениях чужого бока, рассудок восстанавливал равновесие.
     — Бурелом, - она нервно сглотнула, боясь упустить затухающую надежду о выходе исполина из затяжного забытья - я.. - не узнавала себя, давно смирившись с непроходящей дрожью в пальцах - я кое-что узнала сегодня. Я принесла травы. Мгновения просачивались непримиримостью происходящего, пока она прожигала окаменевшую морду нефритовым прищуром.

Вздувшиеся листья хвоща казались последним оплотом влаги на таявших кипящей духотой болотах. Была благодарна отчаявшемуся разуму за крупицы драгоценной информации, накопленные безрассудными лунами воительских ранений. Зубчатая каемка незнакомого растения была свежей копией увиденного накануне в палатке, хоть бесхвостая и не смыслила в возможном их применении.

+2

26

Сознание пробудилось вечность спустя — он не мог знать наверняка, как долго находился в отключке, лишь краткие всплески светящихся перед глазами бликов напоминали о забытом часами ранее, затем вновь погружая сознание в клубящуюся пустоту, давящую и ослепляющую, уступая свои ограниченные возможности неотвратимому настоящему, безжалостному и едкому, окончательно претворяя прахом ценные воспоминания на вязком пепелище.

Тело ломило, будто недавняя бессознательная экзекуция произошла в непосредственной реальности; Бурелом отдавал себе отчёт в нереальности происходящего, в  эфемерности моральных истязаний и осязаемости болевого синдрома, однако рефлексы совершенно отказывались восстанавливать работу изношенной системы, отдаваясь глухой болью при каждом  намеренном движении. Горло саднило от жара и осевшего железистого привкуса, заставляя сплёвывать тягучую слюну, давиться хрипами спёртых дыхательных путей, не имеющих ещё возможности полноценно функционировать.

Ослепляющий луч резанул зрачки, побуждая инстинктивно скрыть подернутые мутной плёнкой глаза от его источника, когда тишина нарушилась эхом знакомой тональности. Бессильное ожесточение поднялось в груди отголосками присмиревших чувств, очерчивая корпус сетью налившихся мышц; крупно задрожав, самец попытался сместить вес, с глухим хрустом иссохших под лапам прутьев вырывая конечности из самодельной ловушки, ставшей для него спасительным капканом минувшие сутки всепоглощающего забвения.

Как их применять? - доверие сквозило в каждой жёсткой интонации, но едва ли у него было желание разбираться в столь незначительных мелочах. Бесстрастный взгляд коснулся хрупкой фигуры, и даже сквозь мрачную пелену от него не могла укрыться внешняя изнурённость, сквозящая в каждом рваном движении кошки, взирающей на него со смесью .. тревоги и отчаяния? - оставь эту хрень. Объясни мне, наконец, что происходит. Кто ты такая? Почему ты носишься со мной, как с умалишенным, уже.. - не заметил, как на очередной поток терзающих разум вопросов в голос прорезались вибрации содрогающегося рыка, - сколько я был в отключке?  - собрав волю в кулак, попытался в очередной раз напрячь позвоночник, вытягивая лапу в стремлении  ухватиться за выступающую кочку, но пальцы лишь коротко царапнули шершавую поверхность трухлявой древесины, занеся под огрубевшую кожу несколько мелких заноз.

Делай, что нужно, если это действительно поможет.

+3

27

Никогда связная речь не находила в ее груди столь теплого отклика; давясь утробным мурчанием, работала челюстями, игнорируя кисловатый привкус вязкости целебного снадобья. Глубокий янтарь не лишился своей пелены, но чередовал проблески вдумчивого осознания, задевая сжавшиеся в тревоге внутренности.

    — Не знаю, - честно призналась, вложив всю невозмутимость в оборванный жест, она нанесла кашицу, медитативно работая лапами, в надежде размять залежавшиеся сухожилия и мышцы - нужно пробовать. В твёрдом намерении придвинув зазубренный лист, собралась было инструктировать и дальше, пока мшистая земля, вскинувшись, не выскользнула из-под дрожащих лап. « Ты не помнишь.. »

Затравленной вспышкой, инстинктивно сжалась, потакая распускавшемуся в животе хладному кому противоречий. Он говорил чужим голосом, иллюзорной мутностью, его взгляд был пустым, а разум далек от дней непрекращающейся лихорадки.
     — Несколько дней, - скрывая глаза фальшивым равнодушием, провела лапой по зубчатой кромке - ты еще приходишь в себя. Необходим покой, - бесцветные интонации едва слышного голоса глухо падали оземь; заученные фразы, что терзающуюся одинокими сутками уже не смогут обнадежить - съешь. А эти листья я приложу сверху.

+2


Вы здесь » cw. дорога домой » племя теней » старая гремящая тропа