РЕЗУЛЬТАТЫ ГОЛОСОВАНИЯ
Наконец, стали известны имена активистов апреля. Спасибо всем за активные отыгрыши, за ваши голоса и участие!

ПЯТЬ ВЕЧЕРОВ
А под прицелом большая мама Пантера. И пока ее не отвлекают дети, спешите задать вопросы!

cw. дорога домой

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. дорога домой » племя ветра » палатка целителя


палатка целителя

Сообщений 81 страница 100 из 109

1


Целительская представляет собой небольшой туннель образованный двумя рядами пары густых кустов утёсников, в пространстве меж которых проживает сам целитель вместе со своим учеником. Палатка, как и многие другие, упирается в крутой склон, окружающий весь лагерь; таким образом, целительская будто имеет травянистую «стену» в конце, что находится напротив входа. Почва перемешана с насыпью камней, в щели меж которых целители складывают пучки запасов трав. Под склоном обычно лежит влажный мох для питья. По углам находятся подстилки целителя и его ученика, а далее, уже у боковых сторон палатки, образованных утёсником, располагаются подстилки для больных. Густые ветви кустарника образуют плотный полог над головами котов, что надежно защищает их от осадков.


0

81

Бред вперемешку с хаотичными, чересчур яркими картинками воспоминаний был ничуть не хуже порции мухоморов перед сном, право слово. В далёком прошлом непоседа-Сверкохвост, досаждавший спокойному наставнику на манер репейника под пятой точкой, решил прогуляться до нейтральных территорий. Под проливным дождём прогуляться. Миссию «незаметно вернуться обратно» сорвал эпических масштабов чих. Да уж, тогда только нахождение под неусыпной опекой врачевателей спасло приключенца от тяжёлой пёстрой лапы дядюшки-учителя.
«— А что-опчхи это такое? — мелкая буро-белая заноза с недоверчивым любопытством косилась на какие-то слишком мелкие и жирные листочки.
— Брусника. Она успокаивает горло. Сейчас ещё ландыш найдём от жара, и ты скоро поправишься, — был ответ. Перспектива крепко встать на все четыре лапы манила оруженосца, однако тогда ведь придётся вычищать палатки старейшин. Э-эх, непруха. Хорошо хоть, что сейчас есть возможность узнать новое. Брусника? А разве это не ягоды?»

— Высверк! — хриплый голос совсем отличался от спокойного врачевательского из сна. Странно. Кто его так настойчиво зовёт? О нет, опять. Жар. Ломота. Хриплый кашель. Зачем только приходил в себя. Рядом обозначилось копошение.
— Перевернись на бок, станет легче, — и чьи-то лапы. Погодите. Голос-то знакомый. Это же Ибис! Очнулся наконец. Голубоглазый бы выдохнул облегчённо, да грудную клетку будто плющом обвило.
— И-ибис, — кот постарался сфокусироваться на поименованном, — я рад, что ты снова с нами, — сипло выдал Высверк и попытался улыбнуться. Вышло весьма болезненно, но всё же. Улыбке, увы, не уготовано было продержаться долго, ибо взгляд упал на лежащую чуть поодаль Уголёк. Кошечка почти не дышала.

— Брусника и ландыш, — ветряк еле слышно прошелестел названия лекарственных трав, с трудом вспоминая смутный сон из прошлого. Точно!
— Ибис, ты можешь стоять на лапах? Если да, то найди среди валяющихся трав такие мелкие, жирные листочки. Они довольно ярк-хрхах, — нет-нет, молодой воин, ваше горло пока не готово к испытаниям в виде длинных предложений. Кое-как откашлявшись, Высверк упрямо продолжил, — и белые небольшие цветы. Они висят как вниз головами на стебле, — та-ак, вдох-выдох, не кашляем. Иначе внутренности рискуют стать просто ошмётками. Спокойно. Ох.
— Сделай из них кашицу. Лучше каким-нибудь камнем. На большом листе. И дай Уг-олёк, — буро-белый сглотнул вязкую слюну, царапнув пол целительской. Вряд ли трав много, но сейчас важнее всего было помочь ученице. Самые молодые и старые труднее переносят болезнь — зачем-то Высверк это помнил.
— Если она без сознания, то ж-желчь. Должна была ещё остаться после Пернатого. Или подвинь самого Пернатого ей под нос, — лапы отказали, хвост еле шевелится, зато чувство юмора на месте. Впрочем, ничего нового. — Вроде это всё, чем лечили тогда меня. Вспомнить бы что-нибудь ещё, помочь. Случались ведь раньше эпидемии, — но марево лихорадки постепенно возвращалось, заставляя опустить ушастую голову на подстилку.

+2

82

разрыв

Лапы налились тяжестью, голова - свинцом, челюсти сводило. Последний раз они с Ветрогоном передохнули в доме человека - и то перед тем, как совершить вандализм, а сразу после него драпали оттуда со всех лап. И всё же им понадобилось довольно много времени, чтобы вернуться туда и обратно.
В лагере был тяжёлый осадок болезни. Мегера втянула носом этот знакомый запах, навострила уши, услышав хрипы. Ей не надо было переговариваться с Ветрогоном - он и сам понимал, что Хворь распространилась среди котов со скоростью пожара. И это плохо. Очень-очень плохо.
На пороге целительской Рыжую буквально снесло с лап от жара и вони мышиной желчи. Она протиснулась внутрь, осторожно пронося драгоценное растение сквозь колючие ветви, и прикрыла глаза, скрывая смятение и раздражение. Кто-то, видимо, решил полечиться мышиной желчью, которой теперь пахло всё вокруг, включая самих пациентов, мучающихся на подстилках.
И все подстилки заняты. Вся палатка забита.
Мегера обвела глазами котов, подсчитывая жертвы. Соломник, Уголёк, Высверк, Ибис, Пернатый, Лучик. А где вестница Хвори, где Маковка?
«Несносная кошка,» - Рыжая злилась на ушедшую в своеволку воительницу. Право, все как котята малые, глаз да глаз за ними нужен. Даже Ветрогон, стоит только отвлечься, уже не там, где ему следует быть.
Хорошо. Шестеро. Это не всё племя, но не мало. И ещё надо проверить каждого. Каждого, кто хрипит, каждого, кто с трудом дышит, каждого, у кого нос сухой и слезятся глаза.
«Всеблагие солончаки, матерь-мята, сберегите эти души.»
- Ветрогон, дай мне, - Мегера выронила алоэ, которое несла, и подошла к Уголёк. Жар, исходящий от маленького пятнистого тельца, буквально сбивал с лап.
- Ну-ну, сладенькая, как ты только с этими дураками оказалась здесь заперта? - прошуршала кошка, проверяя её нос и пасть. Да, придётся запастись ещё некоторыми травами.
В расщелине, которую так любил Ветрогон, был ужасный кавардак. И пахло в нём одной лишь желчью, так что выяснить, кто так аккуратно решил поискать себе мятки, не представлялось возможным. Пока что. Впрочем, даже это сейчас не должно было отвлекать - каким-то чудом Мегера нашла ягоды можжевельника, а затем вытащила остатки мёда, спрятанный практически в таком же укромном месте, что и кошачья мята, - слишком уж привлекательны были эти продукты для племенных кошачьего рода.
Вот только всё равно это были жалкие остатки, а не полноценная деревянная плошка мёда. Здоровых бы отправить добыть ещё. И напитать мох водой. И поохотиться. Только вот сколько их, здоровых-то?
- Ешь, пятнышко, это поможет, - Мегера дала Уголёк слизнуть немного мёда и подсластила его ягодкой можжевельника. Пока пятнистая ученица принимала лекарство, бывшая одиночка обернулась к Высверку и выдала ему две ягоды - она слышала, как он надсадно хрипит и с трудом произносит слова, когда заходила сюда.
- А вот так лечимся мы, одиночки, - обратилась Мегера к Ветрогону. Они притащили два небольших, но спасительных растения алоэ, не повредив листья и корни, хоть и изрядно порезав пасть и язык. Было важно не потерять живительный сок, пусть для этого и пришлось разбить драгоценные горшки людей.
Оторвав мясистый лист, целительница осторожно выжала сок в пасть Уголёк и велела сглотнуть. Она аккуратно отмерила предназначенную ей дозу, чтобы малышка не отравилась и не усугубила своё состояние ещё больше.
Сок алоэ. Он достался каждому в этой палатке - Высверку, потом Лучик, Ибис. Соломнику выдала ягоду можжевельника и заставила выпить сок. Пернатый удостоился гневного шлепка по ушам. Вот уж тут кто больной на самую голову. И всё же ему тоже достался сок.
- Спите, надо восстанавливать силы, - Мегера махнула хвостом - может, и не стоило говорить это вслух. Все знают, что сон - лучший целитель.
- Теперь надо всех проверить, - подойдя к рыжему целителю, шепнула Мегера. Работы ещё непочатый край.

Отредактировано Мегера (2018-04-14 20:51:55)

+1

83

Соломник выглядел не лучше пятнистого воителя, но все еще мужественно держался на лапах. Сердито дёрнув ушами, Ибис прогнулся в спине, неуклюже, но поднимаясь, упорно совладая с дрожащей перед глазами картинкой, все никак не собирающейся становиться на свое место.

   — Стой, - он окликнул Пернатого, но тут же пришлось поднять лапу в твёрдом просящем жесте, по-новой нахлынул  раздражающий приступ кашля, забивающий слова обратно в глотку - пойдешь к воде, намочи еще мха. Кончается, - просипев, стремительно развернулся, давясь булькающими хрипами.

Сознание никак не давалось в лапы, ускользая рассеянными мыслями, отказываясь концентрироваться на отдельных задачах. Биение сердца участилось, когда затуманенный рассудок разобрал натужный хрип наконец подающего признаки жизни Высверка.
    — Тшш, - коснувшись хвостом разгоряченного плеча соплеменника, он склонил к нему длинную морду - береги энергию, - даже тёплый нос Ибиса распознавал яркий контраст с горящими кончиками кремовых ушей - давай.. вот так, - сгруппировав влажноватый мох кучнее, он мягко подтолкнул на него пятнистые лапы, вспоминая собственный опыт по успокоению боли содранных в кровь ступней.

С каждым новым словом Высверка воитель отступал назад на мышиный ус, двигаясь дерганно, категорично хмуря затуманенные от головокружения и смрадного марева раскосые глаза.
    — Я.. - брат говорил, что его юный друг всегда проявлял редкостный интерес к лекарству, но, не привыкший даровать свое внимание понапрасну, самолично Ибис в этом не убеждался, теперь высекая искры лишних сомнений, отнюдь не содействующих разворачивающейся беде - .. я понял.

Надеясь, что его исчезновение побудит соплеменника к безмолвному отдыху, в несколько размашистых шагов он пересёк палатку, оседая возле каменистого склона с запасами. Взгляд тут же упал на сиреневые соцветия, выцепив несколько стебельков длинными пальцами, Ибис с приоткрытым ртом вдыхал лёгкий запах безмятежности и умиротворения, чувствуя, как горьковатый налёт на горле отпускает, а сердце постепенно замедляет свой бешеный скач.

Брусники было много, еще не разобранная, должно быть, припасенная совсем недавно. Потерев глянцевые листочки между пальцев, Ибис с недоверием прикусил мясистую поверхность, долго облизываясь от лёгкой кислинки на зубах. Не заметив ничего необычного, осторожно положил лекарство на язык, энергично пережевывая, пока исследовал остальные трещины в поиске причудливых цветов. Нежный аромат привлёк его внимание, ловко выуживая из глубокого отверстия пару белых чашечек, он был уверен в их принадлежности к ландышам - в ароматных растениях разбирался относительно сносно.

Лапы сбивались, то и дело соскальзывали, роняя драгоценные капли лекарства. Тем не менее, Ибис успешно закончил, после обнаружив, что брусники было куда больше, а полученной смеси едва хватает на одного. Насупившись, сдерживая мелкую дрожь, аккуратно разжал пасть ученицы, что оказалась довольно смышленой, не пытаясь выплюнуть то, что должно было облегчить ее страдания. Решив, что измятой в прах бруснике не стоит пропадать просто так, он поднес по порции к губам Соломника и Высверка, припася так же и для вернувшегося Пернатого.

Пододвинув прохладный мох поближе к лапам старшего воителя, лежавшего рядом с Уголёк, он подметил его ухудшавшееся состояние, поспешно вытирая лапы о подстилку и укладываясь поближе к выходу, не желая пропускать возвращение Шептуна. Но первыми, наконец, подоспели целители. Принимая омерзительный сок, Ибис вновь столкнулся с покачнувшейся перед взором картинкой, давящей на желудок, возвращающей к витающему под сводами смраду мышиной желчи. Обеспокоенно поглядев на соплеменников, он поспешил выйти из палатки, пока при всех его живот не разразился громким стенанием.

▼ главная поляна 

+3

84

— Ибис, ты чудо, — затуманенные голубые глаза прикрылись, а их обладателю стало чуть легче после холодного мха под абсолютно сухими подушечками пальцев, — хмурое, но чудо, — беречь энергию, значит? Кажется, это нужно постараться ничего не говорить. Вот только за данную надобность Высверк уже был готов возненавидеть своё состояние. И за приступы странных, смутных видений из прошлого тоже.

— Снова здравствуй, Сверкохвост. Что на этот раз? Ты определённо скоро станешь самым частым посетителем целительской, — нет, ну мало ученику горящей от боли вывихнутой лапы. Теперь ещё горели кончики ушей. От стыда. Да-а-а уж, сколько раз за пару лун он уже оказывался здесь?
— Хорошо хоть сейчас не кашель, — тут врачеватель странно нахмурился, и буро-белый ученик очень хотел спросить. Почему хорошо? Кашель, конечно, страшная вещь. Но сейчас целый сезон Зелёных Листьев. Самое время для невероятного буйства разнотравья.

Хотел. И не успел. Или он тогда всё-таки спросил?
Высверк болезненно просипел, вновь относительно приходя в себя. А у мордочки оказалась кашица из растения. Понятно. Видимо её запах вывел блудного воителя из марева лихорадки на этот раз. Неужели трав хватило на всех? Хотя нет. Приглядевшись, молодой котик заметил, что белых цветов ландыша нет. Хватило только брусники. Впрочем, оно уже хорошо. Облегчит боль в горле и может быть тогда удастся нормально поспать.

Поспать. Ага, как же. На свою вотчину возвратились целители. Точнее, лишь Мегера. Странное, незнакомое и какое-то забавно-толстое растение, кое кошка притащила с собой, пробудило привычное любопытство в душе ветряка. А вот его сок… Высверк резко закашлялся, морщась и шкрябая когтями по воздуху. Такое давать — и без мёда! Гадость. Может быть лечащая, но гадость же. Спать им надо, конечно. Да после столь весёлой процедуры голубоглазому ещё дня три будут сниться кошмары про огромное нападающее на него мясистое растение с колючками, которое злобно хохочет и заставляет пить свой сок так, чтобы его в организме стало больше, чем крови. Ой. ОЙ. Зачем подумал только.
Ветряк положил голову на подстилку, отмечая странную резь в глазах. Один из симптомов кашля? Нет, вроде нет. Хм. Впрочем, на фоне общего состояния — спасибо хоть за отсутствие боли в хвосте.

+3

85

Соломник решительно поймал его дурную голову лапой, остановив хаотичные перемещения Пернатого по палатке с распространением запаха мышиной желчи, далеко за пределы кладовой.
- Видишь выход? – выход в общем-то молодой воин видел и без дополнительной подсказки – его глаза уже перестали слезиться, так что в порядке. - Сейчас ты выходишь, отмываешься от желчи и без лишних движений, слышишь, без лишних, - кажется Соломник быстро определил основной источник проблем в Пернатом, эта его полная неспособность усидеть на одном месте.
-Ладно, ладно, - «Предки, он родился занудой или стал таким?» Обиженно уставившись на старшего воина, который ему угрожал. Фу как грубо! Что за ужасный кот?! Он же его куда крупнее! Задавит! Убьет! Придушит! Бедный, бедный он, Пернатый, ни в чем не повинный, просто желавший помочь! – Только не убивай! – пискнул склонный к драматизму котик и шмыгнул подальше от страшного соплеменника.
Но тут слово взял Высверк, который неведомым образом разбирался в травах. Или хотя бы их названиях. «Да они все выглядят одинаково!» - уж он-то знал, только что оттуда вылез – вернее говоря часть трав до сих пор у него из шерсти торчит. Зато идея пробудить Уголек к жизни была отличной.
— Если она без сознания, то ж-желчь. Должна была ещё остаться после Пернатого. Или подвинь самого Пернатого ей под нос.
-Не надо меня двигать! – объявил он. – Я сам подвинусь! – он быстро подскочил к ученице и сунул бедолаге под нос свою лапу, с подсыхающей на ней коркой, все еще источавшей соответствующий аромат. – Вот видишь! – обратился он уже к планирующему его мучительную смерть Соломнику. – Я полезен!
Убрав лапу от носа Уголек, чтобы ученица не задохнулась от вони – они же пробудить ее хотят, а не убить, Пернатый таки изволил не напрягать чужие носы своим присутствием и отправился отмываться. Вернулся аккурат к возвращению Мегеры, уже без благоухания, с мокрой лапой которую сунул в ближайшую лужу, симптомами Зеленого кашля, и кое-какими застрявшими листьями в шерсти, до которых не сумел дотянутся. Да и не пытался особо, стремясь побыстрее вернутся в уютную и теплую палатку.
От Мегеры он получить по ушам. Да что же это такое! Всем нужна голова несчастного Пернатого! Уставившись на целительницу печальным взглядом, несправедливо обвиненного, он покорно проглотил сок чего-то там, ужасно вязкий и невкусный. Он высунул язык и закашлялся, на мгновение подумав, что сейчас утренняя мышь покинет его желудок тем же путем каким в него и попала. К счастью обошлось. Почему у целителей никогда не бывает трав со вкусом кролика!
- Спите, надо восстанавливать силы, - сказала Мегера и полосатый выпучил глаза. Как это спать?! Зачем спать?! Нет!
-Я не хочу спать! – вскричал Пернатый, он-то надеялся, что наконец избавился от этой ужасной необходимости покинув детскую. – Я не буду спать! Нет! Нет, нет, нет, нет! Не буду! – он упрямо помотал головой, хотя от жара в теле его еще болтало, но лежать ему не хотелось, так уж точно словно умираешь. По правде, идея залезть в лужу целиком и остудится ему казалась гораздо привлекательнее. – Ты же мне дала это… растение? Значит все! Я буду здоров! А валяться – глупость! – он стремительно начал отползать к выходу, прерываемый лишь короткими приступами кашля, но уже дающихся ему легче – непонятный сок смягчил горло, да и кашель уже был не сухой. Так или иначе Пернатому казалось, что для него подойдет выбраться на воздух, в этой палатке столько котов, что как тут вообще дышать, и жарко как в знойный день.

+1

86

- Целители, нужны целители, - хриплым голосом повторял Соломник. Губы, казалось обсохли настолько, что начали неметь, во рту словно была горсть песка, которую воитель никак не мог выплюнуть. Тело то резко бросало в жар, то обливало ледяной озерной водой. Кремовый дрожал, кряхтел и скребся когтями об пол, словно маленький котенок. Но бредовое состояние полностью охватывало тело и дух воина и он терял себя в этом мире.

"- Что, Соломник, не стыдно перед своими соплеменниками? - миллион оскорблений полились в адрес юного воителя и он угрожающе зашипел на собравшихся. В последнюю луну он очень усердно выслуживался перед предводителем и глашатаем, что сам и не заметил как оскорбил своими действиями добротную половину воителей. В большинстве своем это были его сверстники. Поэтому, знавшие друг друга чуть ли не с рождения, соплеменники были дико расстроены фактом, что Соломник так с ними поступил. Сам же Сол не испытывал ни малейшей капли смущения и стыда. Опьяненный мыслью добиться уважения любой ценой, кремово-полосатый действительно добивался его всеми способами. На чем и погорел.
- Я не виноват, что меня окружают одни лишь мямли! - Соломник встал в боевую стойку, готовый в любой момент драться за свою честь. Он знал, что Закон запрещает выпускать когти. Его соплеменники тоже прекрасно это понимали. Но конфликт разгорался и обещал закончиться не самым приятным образом. Воины специально выбрали место за лагерем, чтобы никто не увидел их.
- Мямли, говоришь?! - прошипел угольно-черный воин, - вперед, мямли, покажем этому выскочке, как с такими поступают!
Пятеро воинов бросились на Соломника, стремясь не разорвать, так пришибить своим весом. Никто из них не выпускал когти, как и сам Соломник. Но бежевый пропускал удар за ударом, оскорбленные воины нещадно кусали его за загривок, спину и лапы. Соломник стойко молчал, лишь изредка кряхтя от большого веса, свалившегося на его широкую тушку.
...

Глаза отказывались открываться, настолько опухла вся морда. Соломник невнятно забормотал. В нос ударил запах трав и он осознал, что находится в палатке целителя Все тело болело и молодой воин боялся лишний раз пошевелиться.
- Пить, пить, пить... - вторил кот. Этот урок стал самым ценным в его жизни. Урок, после которого несколько лун изнывало не только тело, но и дух Соломника, а самооценка стремительно спускалась с небес на землю. Время вылечило все. "
Соломник едва приоткрыл глаза. Где-то сзади понесло знакомым запахом. Мегера. Полосато-кремовый вытянулся всем телом, молча прося у травницы хоть что-то. Тело обжигало, а в горле застыл огромный ком. Громко закашлявшись, он, словно в бреду повторял:
- Пить, пить, пить..
Быстро дыша ртом, он не задумываясь проглотил все травы, что были положены возле его носа. Резкая горечь прокатилась по глотке, но Соломник пересилил себя  и проглотил горькую массу. После слизал кашицу, которая отдавала кислятиной, но была куда приятнее прошлых трав. Он не замечал, кто положил ему лекарство, что происходило вокруг. Голубые глаза растерянно глядели по сторонам и Соломник нашел-таки в себе силы, чтобы подтянуть тело к близ лежавшей подстилке. Он и не заметил, что на ней расположилась Уголек, но судьба была благосклонна к ученице и  старший воитель положил свою переднюю часть тела аккурат возле бока пятнистой Уголек.

Отредактировано Соломник (2018-04-17 01:20:23)

+3

87

--> главная поляна.
- Там это! Вообще кошмар!
«Какой же он тяжелый!» На полусогнутых лапах воительница внесла соплеменника в пещеру целителя. «И как Анемона тащила его? Послало же Звездное племя нам проблем на пятую точку». Изрядно запыхавшись, кошка как можно аккуратнее скинула с себя Желтоглаза, чуть приоткрыв рот, пытаясь восстановить дыхание.
- Нужна помощь? - мяукнула кошка, обращаясь к целителям. Да уж, работенки у них хоть отбавляй.
До чуткого слуха донеслось тихое бормотание и Грация огляделась в поисках источника звука. Взгляд уперся в лежащего Соломника, чьи бока тяжело вздымались и опускались. «Пить.»
Воительница быстро огляделась. Благо, под склоном всегда находился влажный мох. Как раз для таких случаев. Передавая судьбу Желтоглаза в лапы целителей, черная кошка быстро взяла кусок мха, относя старшему воителю. Рядом с его мордой лежали травы, которые тот благополучно слизнул, подтягиваясь на уже занятую подстилку. Аккуратно, почти нежно, молодая кошка поднесла мох к самой морде Соломника, слегка обмочив шерсть. Тяжелый вздох раздался в небольшой палатке, заглушенный суетой.
- Ты как? - мурлыкнула Грация, осторожно проводя языком меж ушей, - Еще воды?

Отредактировано Грация (2018-04-20 13:34:08)

+3

88

Вздохнув, Мегера вытянулась и вернулась к лежащим на подстилках котам. Проверила дыхание Уголёк, обнюхала уложившегося на подстилку Высверка. Ибис, как всегда, предпочёл искать болезни на свой хвост без должного лечения. Рыжая раздражённо дёрнула хвостом, предлагая Ветрогону уговорить каштанового вернуться и отлежаться, чтобы не ухудшать своё состояние.
Противный запах мышиной желчи въедался в глаза. Мегера проморгалась, пытаясь прийти в себя, и обернулась к стенавшему Пернатому, закатив глаза.
- Ну не хочешь - не спи. Можешь хоть на уши встать, я мешать не буду, только имей в виду, что мышиную желчь можно применять по-разному, - одиночка сощурилась и махнула пышным хвостом, - и я знаю не один способ её применения.
Пригрозив Пернатому, рыжая кошка снова осмотрела всех больных и, успокоенная, выглянула из палатки, проверяя, не вернулись ли остальные племенные коты.
Никого. Лагерь вымер в попытке спастись.
Вернувшись в палатку, Мегера удалилась в расщелину, медленно принявшись наводить порядок. Трава к траве, оценить ущерб, оценить уровень получившейся кучки. Кошачьей мяты практически не было, ценные остатки должны быть использованы по назначению. Пернатый постарался на славу: разукрасил всё мышиной желчью, подчистил запасы брусничных ягод, да и общее количество трав как будто уменьшилось, пока они с Ветрогоном были в доме людей. Впрочем, осталось множество трав не таких сильных, как кошачья мята, чтобы облегчить симптомы болезни.
В какой-то момент Мегера прислонилась головой к холодному, высасывающему жар камню. Она сама не заметила, как задремала, но крики с поляны вырвали её из нежных объятий отдыха. Рванувшись вперёд, кошка вдруг почувствовала головокружение, в глазах почернело, и она осела на землю, тяжело и хрипло дыша.
- Грибы-поганцы, а вот это уже нечестно, - прорычала Рыжая, выжидая, пока чернота перед глазами расступится. Она помотала головой, пытаясь сказать, что уже практически готова отправится кому-то там на помощь, когда услышала тяжёлую поступь и голос Грации.
- Нет! Да! - рявкнула Мегера, с трудом дожидаясь расширения кругозора. Несколько светлых пятнышек мира уже снова появились перед ней.
- Нужна вода и мёд. Если ты знаешь, где его достать, - целительница задрала голову и аккуратно развернулась в расщелине, сцапала лаванду и шаткой походкой приблизилась к Желтоглазу. Поколебавшись момент, Мегера, зрение которой наконец-то полностью восстановилось, подошла к склонившейся над Соломником чёрной кошке и легко оттеснила её в сторону. Обнюхала, стараясь не дышать на неё.
- Ты здорова. И должна остаться такой, - прорычала в сторону Мегера, старательно отворачивая морду от Грации. - Воды и мёда, а потом выметайся отсюда и держись подальше! - рявкнула, нависая над молодой кошкой, и отослала её знаком хвоста. Надо срочно изолировать всех здоровых.
Склонившись над Желтоглазом, Мегера подивилась иронии судьбы. Казалось, совсем недавно она ещё принадлежала самой себе, но никогда раньше ей не доводилось возлагать себя на жертвой на алтарь лекарской науки. И вот до чего дошло. Волна жара, сносившая с ног ещё от входа в ветряной лагерь, сначала обманула её, но теперь не было сомнений. Маковка заразила и её, а поиски лекарства немного отвлекли от выискивания в самой себе симптомов Мерзотной Хвори.
Раскрыв пасть Желтоглаза и запихнув ему в рот получившуюся кашицу, Мегера обратилась к Ветрогону:
- Забирай травы и уходи отсюда. Я сама здесь разберусь.

Отредактировано Мегера (2018-04-20 22:13:25)

+3

89

Соломник постепенно приходил в сознание. И чем больше он понимал, что происходит вокруг, тем сильнее пересыхало в горле. Во рту оставался гадкий привкус горечи и бежевый резко вздернулся и принялся отплевываться от мерзкого вкуса на губах и языке. Еще чуть-чуть и его непременно бы вырвало этой массой. Но старший воитель сдержал свои позывы и распахнул голубые глаза. Прямо перед ним стояли четыре черные стройные лапы, в них он узнал свою недавно посвященную ученицу - Грацию. Он всегда гордился ее успехами и старался сделать из нее великолепную воительницу, по зернышкам вкладывая в ее голову устав жизни воителя. Рядом с мордой оказался намокший мох и Соломник жадно впился зубами в живительную влагу. Слизав всю воду, кремовый почувствовал себя куда увереннее.
- Ты как? Еще воды? - горячий язык коснулся макушки Соломника и он приятно зажмурил глаза.
- Отли-и-ично, теперь все отлично, - наслаждаясь приятной влагой во рту просипел старший воитель. Жажда проходила. Как и жар. Только настойчивый кашель и насморк напоминали о недавнем припадке, - ты лучше не приближайся ко мне. Тебя я точно не хочу видеть в этой палатке в качестве постоянного посетителя, - приступ кашля охватил легкие Соломника и он зажмурился, отбиваясь от болей в горле.
На языке продолжал чувствоваться вязкий горький привкус и Соломник не сдержал эмоций и недовольно прокряхтел в сторону Мегеры:
- Потравить нас всех решила? Что это было? - Соломник высунул язык и попытался "соскрести" налет на языке передними лапами. Не выходило. За всю свою сознательную жизнь Соломник болел кучу раз, но таких трав ему точно никто не давал. Да, попадались особо горькие или кислые, но таких... никогда.
Рядом с собой воитель заприметил Уголек. "На ее подстилке что ли лежу?" - бежевый поднялся и на трясущихся лапах отстранился от ученицы. "Вот ведь дурень, ни черта не помню." Соломник перелег на пустующую рядом подстилку. Стоявшая неподалеку Мегера вдруг резко начала оседать на землю и Соломник нахмурился. Неужели тоже захворала? Новый приступ кашля раздирал глотку и в какой-то момент воин почувствовал металлический привкус, так похожий на кровь. С трудом сглотнув слюну, он посмотрел на Грацию.
- Кого ты там притащила на себе? Я же чувствую запах на твоей шкуре, аааа...- Соломник хорошенько принюхался и резко обернулся. И как он не заметил Желтоглаза? - все вернулись, Грация? Или кто-то остался лежать возле Вьюговея и его братца?
Почему-то хотелось съязвить на счет Анемоны и Желтоглаза. Но с ними же был и Горький. И если смерть Анемоны он пережил бы без проблем, то смерть своего бывшего ученика воспринималась куда болезненнее.

+3

90

Старший воитель понемногу приходил в себя. Хворь, охватившая племя Ветра саму Грацию пока не коснулась, но инстинкта самосохранения в плане простуды у кошки не было. Может от того, что она никогда не болела, а в целительскую захаживала разве что жалуясь на трещенки в подушечках лап.  А может от того, что к жизни воительница относилась слишком легко.
- Меня так просто какая-то болячка на лопатки не положит, - хихикнула воительница, распушая грудку.
Рядом появилась Мерега, отпихивая молодую кошечку в сторону. Крупные ушки прижались к голове. «Бедняжка тоже заболела». Грация сделала несколько шагов назад, поддаваясь великовозрастной ученице целителя с неким сожалением глядя на нее. Все-таки та явно лучше знает, что нужно делать. Рыжая попросила раздобыть меда и воды. Но сиплый голос бывшего наставника заставил кошку вздрогнуть, вспоминая слова Анемоны.
- Дурман и Горький, - тихо начала Грация, опустив голову, - Они живы, но Анемона сказала, что им нужна помощь и они все еще там. Наверняка уже кто-то побежал им на подмогу. - поспешила успокоить Соломника воительница, - А если нет, то я сейчас же растолкаю Мерцание, и мы побежим искать их. А потом отправимся за медом и водой.
Братец наверняка где-то прохлаждался или же вовсе дремал. А может, кадрил какую-нибудь кошечку. Грация едва сдержала усмешку - уж слишком неподходящий момент. Возможно, излишний оптимизм мешал всерьез переживать за соплеменников, они ведь сильные и справятся. Но они уже потеряли двух воителей. Красавица вздохнула, поворачиваясь к выходу из палатки.
- Я скоро вернусь.
--> главная поляна.

+3

91

Кажется, травы понемногу начинали действовать. Раздирающий горло кашель стал не таким сухим и частым, заложенность в носе сменилась обычным насморком. Только лишь взмокшие бока напоминали о недавно перенесенном жаре. Соломник несколько раз чихнул и исподлобья, но как-то по-отцовски добро взглянул на Грацию:
- Ну, если она таких сильных воинов наземь укладывает, то уж тебя, хрупкую, и подавно, - лапа старшего воителя коснулась передней лапы угольной кошки. Приободрив бывшую ученицу, Соломник серьезно указал в сторону выхода. Он почти было отпустил Грацию из палатки целителя. Но ее следующие слова заставили вздыбить загривок и недовольно фыркнуть.
-Дурман и Горький. Они живы, но Анемона сказала, что им нужна помощь и они все еще там. Наверняка уже кто-то побежал им на подмогу, - но успокаивающий тон бывшей ученицы лишь сильнее раззадоривал старшего воителя и он с усилием поднялся на лапы. Недовольно ударив себя по боку хвостом, Соломник качнулся в сторону, но тут же сбалансировал свое тело. Широко расставив лапы, кремово-полосатый опустил голову к земле и резко закашлял. Кашель уже больше походил на хриплый скрип. Коснувшись лбом холодной земли, Соломник резко остановился и еле слышно засмеялся. Прокручивая в голове фразу Грации, бежевый лишь громче засмеялся и медленно поднял голову. Устремив свой голубой взгляд за спину Грации, на главную поляну, старший воитель оскалился  и недовольно пророкотал:
- Не захотели слушать "старика Сола", да? - утробно смеясь, Соломник выпустил когти и что есть мочи ударил по земле, оставляя на ней глубокие следы от когтей. Выражение морды резко исказилось и старший воитель разъяренно продолжил, - Потому что кому-то плевать на последствия! Молодежь накосячила, а разгребают как всегда старшие! - голова начала болеть от резких движений, но Соломник продолжал гнуть свою линию. Ему было крайне неприятно осознавать тот факт, что он был прав. Тогда, на поляне, он был сотни раз прав, заставляя остаться всех в лагере, а этот псевдопатруль в итоге оставил на произвол судьбы Горького и Дурмана. "И может быть дали подсказку одиночкам, несясь как умалишенные в лагерь."
- А если нет, то я сейчас же растолкаю Мерцание, и мы побежим искать их. А потом отправимся за медом и водой.
Это именно то, чего опасался Соломник. Ошеломленно сделав шаг назад, он приподнял переднюю лапу и наклонил голову в бок. Приподняв бровь, он пронес сквозь себя каждое слово Грации.
- Хочешь таким же подножным кормом стать? А ну стой! - но угольно-черная кошечка уже уверенно покидала палатку. Соломник не мог позволить погибнуть еще хоть кому-то, поэтому, собрав все силы он отправился вслед за бывшей ученицей. Шаткая походка и сиплое дыхание все еще выдавали его тяжелую болезнь, но мог ли Соломник жертвовать чужими жизнями? Перед старшим воителем стоял очень сложный выбор - оставить на произвол судьбы Горького и Дурмана, тем самым не жертвуя никем или ринуться на помощь, но не знать наверняка - выиграют они в этой схватке или нет. Одно Соломник знал точно - пока в лагере нет верхушки - нужно хоть как-то стараться сохранять порядок  в племени. Хвала Предкам, большинство соплеменников имели крепкую голову на плечах и так же, как и Соломник, старались поддерживать порядок в племени.
--------->Главная поляна

+3

92

Вода и мёд — всё, чему удалось достучаться до затуманенного сознания молодого воителя за последнее время. Да, сейчас определённо не помешало бы питьё. Прохладное, смывающее отвратительную сухость в горле. Где-то среди знакомых одиночек Высверк успел подхватить весьма пугающую информацию о том, что такая сухость без влаги может довести кота до кровавого кашля. Пока солоноватый привкус на губах не ощущался —впрочем, незабвенный сок «дивного» растения, наверное, способен был перебить и не такое.

Соломник. Его голос мелькал с частотой волшебного сочетания «вода и мёд». Значит, старшему воителю уже лучше. Буро-белый слабо улыбнулся сквозь болезненный сон. Некоторые идут на поправку и это главное. Это успокаивает, придаёт сил самому бороться с хворью. Увы, пока борьба идёт не на равных. Мысли вновь бегут от нестерпимой головной боли к прошлому.

— У Кашля может быть много различных последствий, которые кажутся на первый взгляд никак не связанными с больным горлом. Иногда мне приходилось наблюдать, как эта болезнь уносит самых крупных и пышущих здоровьем в палатку старейшин, — на сей раз образы оказались слишком размыты, звучал лишь спокойно-грустный голос умудренного жизнью врачевателя.
Воспоминания хаотичны, никак не хотят остановиться лишь на обители разнотравья. Множество морд соплеменников проносится мимо, уводя агонизирующее сознание в ещё более далёкие времена, в детство. Истории, сказки о чудесных звёздах и задумчивый кот без единой седой шерстинки, провожающий пустым, будто спокойная озёрная гладь, взглядом шумные патрули.
— Когда-то давно Кашель забрал у меня силу в лапах. Не старик, но ломота такая, что ни дня без облегчающих трав, — едва ли наивная мелочь способна понять в полной мере, о чём говорил странный обитатель палатки старейшин.

— Помо.. кхра-х, — крушащий все членораздельные звуки приступ сотряс заметно похудевшие бока. Ранее не отличавшийся крупными габаритами, сейчас сипящий комок имени Высверка напоминал скорее ученика. Мутные голубые глаза чуть приоткрылись, но развеять сумрак целительской не смогли. Лишь силуэтом рядом обозначилась Мегера.
Неужели наступила ночь?

+1

93

- Сначала воду и мёд, - гаркнула Мегера вслед ускользнувшей Грации и со вздохом уставилась на вставшего на трясущиеся лапы Соломника.
- Лёг и прижался к своей подстилке всем телом, - рыкнула на него и отвесила затрещину. Согнулась, заходясь в приступе кашля, и, с трудом дыша, обогнала воителя, чувствуя ещё в себе силы, и преградила ему дорогу.
- Пошевели хоть немного мозгами и послушай того, кто о болезнях знает больше твоего. Ляг и не заражай больше никого. Не высовывай ты нос отсюда. Да!.. - с губ рвались сплошные неприличные выражения, когда очередной кроликоголовый выволок свою заразную тушку куда подальше. Ну что за идиоты, что Маковка, что Соломник!
Переждав очередной приступ, перехвативший дыхание, Мегера вышла наружу и угрожающе ощерила зубы.
- А ну все здоровые прочь от палатки целителя! - горло саднило от надсадного крика и понадобилось несколько секунд, чтобы позволить себе сглотнуть и набраться сил снова напрячь горло. - Соломник, уйми свои стариковские замашки и шагом марш обратно! - угрожающе размахивая хвостом, Мегера ткнула в него лапой и дёрнула головой в сторону палатки целителя. - Имей в виду, если не вернёшься сейчас же, лишу жизненно важных органов, - выразительный жест в сторону этих самых органов, отойти, пропуская Горького с Дурманом в пасти, и ещё один выразительный взгляд на Грацию с Мерцанием.
- Вода и мёд. Потом укрываетесь на той стороне в палатке предводителя и ловите к себе всех здоровых. Только посмейте сделать что-нибудь не так, - ярость желчью изливалась наружу, и больные глаза сухо алели на вытянувшейся морде. Рыча от неконтролируемого желания превратить всех воителей в слепых котят, травница вернулась в палатку и приступила к Горькому.
- Больной, - константировала Мегера, без опаски откашливаясь рядом с ним. Некоторый запас нужных трав она перетащила поближе к подстилкам, чтобы сразу подавать их, как только потребуются, но вот за паутиной и ноготками пришлось идти в расщелину.  путь этот оказался ох каким неблизким. В какой-то момент Мегере даже показалось, что прошли целые дни с того момента, как она оставила двух воителей загибаться от боевых ранений, и пришлось обернуться, неловко разглядывая распластавшиеся фигуры, проверяя движение их боков. Вроде ещё дышат. И вроде день ещё не сменился на новый.
- Тебе, - вернувшись и обработав ссадины Горького, Рыжая подвинула ему небольшой запас лаванды и мать-и-мачехи, - берём в рот, жуём, глотаем. Не маленький уже. И ты тоже рискуешь лишиться какой-нибудь части тела, если даже случайно дёрнешь ею в сторону выхода, я ясно объяснила? - шумно фыркнув, одиночка повернулась к Дурману и как-то даже любовно прижалась разгорячённой щекой к его лбу.
- Ах, Дурманушка, кто ж тебя такого красивого в земле и крови извазюкал, - по-свойски повздыхала Мегера, пытаясь скрыть, с каким трудом ей даётся суматоха и всеобщий контроль за этим полным термитником «самостоятельных» да «взрослых» воителей.
- И ты больной, и ты больной, все больные. Потому что глупые и думают одним сладким местом, а не мозгами, данными нам для этого, - привычной болтовней скрывала скованность движений. Нет, ей не свойственна жертвенность, отнюдь. Просто она так замоталась, что сама ещё даже не перекусила нужными травками, лишь их привкус изредка наполнял рот, пока она готовила смеси.
- Если Грация соизволит сграциозничать до ближайшего ручья, скоро тебе тоже полегчает, Высверк, - некстати проснулся ещё один пациент. Бросив на него взгляд и отметив, как крапчатый плох, Мегера разжевала лист мать-и-мачехи и, подойдя к коту, заставила его раскрыть пасть и осторожно засунула кашицу внутрь, погладив гребнем когтя по горлышку и помогая сглотнуть.
- Немного, другим малышам понадобится, - Мегера подсунула плошку мёда Высверку и забрала, стоило ему слизнуть раз. Раз уж занялась старыми больными, придётся проверить остальных.
Уголёк лихорадочно спала. Пернатому была выделена новая порция мать-и-мачехи, как и Лучик. Вернувшись к Дурману, Мегера еле-еле держалась на лапах, отяжелевшие веки слипались, а грудь раздувалась до громадных размеров, силясь без боли вдохнуть чистый и полезный воздух.
Наскоро обработав неглубокие раны, Рыжая капнула тягучую капельку мёда в пасть Дурману и, окончательно ослабев, легла рядом с ним, прижимаясь пушистым, горящим боком, заставив перед сном себя прожевать ягоду можжевельника и лаванду.

офф: пожалуйста, дорогие, соблюдайте очередь. я не могу сейчас отписываться "на горяченькое", но в свои законных три дня прекрасно уложусь. а сейчас я себе чуть голову не сломала, пытаясь вас всех выстроить правильно в посте, так что извиняйте за теперь моё своеволие.

+3

94

---> Главная поляна

Уже на пороге целительской Анемона услышала шум со стороны входа в лагерь. На поляну вбежал Горький с Дурманом на спине. Судя по всему зеленоглазый был сильно ранен или оглушен. Воительница в страхе посмотрела на них.
"А вдруг он мертв?!" - Мелькнула ужасная мысль. "Тогда в его смерти будешь виновата ты одна. Ты настояла на патруле и вывела своих соплеменников за пределы лагеря. Из-за тебя им пришлось драться..." - Кажется сердце кошки пропустило удар. Всё так же стоя на пороге палатки целителя дочь ветров слушала, что рассказывал Горький. Затаив дыхание и наклонив кончики ушей вперед, Анемона вслушивалась в каждое слово старшего воителя.
- Нас завалило камнями. Я боюсь, как бы у него не обнаружилось перелома. Да и слаб он, та же хвороба. Его надо в целительскую. - Только после этих слов кошка смогла выдохнуть. Он жив. Никто не погиб. Горький вновь взвалил на себя товарища и направился к целителю. Анемона зашла в палатку и тут же сделала шаг в сторону, чтобы воитель  со своей ношей мог пройти. Она подождет, пускай сначала осмотрят брата и Дурмана. Утерев лапой текущий нос, воительница смотрела как работает Мегера. Ветрогона в палатке не оказалось. Тонкая иголка беспокойства кольнула сердечко, с мыслями, куда мог деться бывший наставник, но дочь ветров тут же отогнала от себя эту мысль. Наверняка целитель занят чем-то очень важным. Собирает травы? Может он в какой-то другой палатке кого-то лечит?
Сама Мегера тоже постоянно кашляла, но продолжала осматривать и помогать больным. Её уверенные движения завораживали, но  скрипучий от болезни голос вывел из некого ступора. Больным было действительно много. Видимо уходящий сезон Голых Деревьев вместо облегчения принес лишь эпидемию. Сама Анемона надеялась, что её болезнь несерьезна, но с каждым мгновением становилось все хуже.
Желтоглаз и вовсе не приходил в себя, лишь его хриплое дыхание, да иногда дергающиеся лапы говорили о том, что он ещё жив. Сделав несколько шагов вперед, бело-рыжая уткнулась носом в непривычно всклоченную шерсть брата, которую обычно тот тщательно вылизывает.
- Держись, братишка, скоро станет легче, - Прошептала воительница близнецу на ухо и начала его вылизывать, срываясь периодически и сама на кашель. Мышцы ныли словно бы Анемона обежала всю территорию племени Ветра без остановок, хотя пастбище было не так далеко от лагеря. - Мегера, - Позвала дочь ветров ученицу целителя, но продолжить не смогла, приступ кашля заставил кошку уткнуться в плечо брата.

+2

95

пастбище → спина горького → палатка целителя ветра

Вокруг была лишь темнота, глубокая и угнетающая, и ничего более. Для Дурмана все это время казалось лишь глубоким сном, проносившимся молниеносно, без каких-либо видений или кошмаров, изредка прерываемый. В те же моменты, когда сознание его предпринимало попытки ожить, кот чувствовал, словно его начинало затягивать в водоворот — тело, словно обмякшее, отдавало себя на распоряжение качающему течению, хотя хотелось разинуть пасть, закричать, до дрожи протянув лапы к верху, вдохнуть полную грудь свежего воздуха. Разум воителя, словно потеряв контроль над своим материальным "каркасом", в те немногочисленные мгновения мог лишь погружаться в панику или же просто с удивлением отмечать то, какое всё-таки же странное чувство — ни видеть, ни слышать, ни ощущать лап своих.
Однако иногда ему предоставлялись такие возможности. Он мог открыть, хоть и с трудом, глаза, но перед взором его проносилась пестрота смазанных оттенков серого, коричневого, черного, но и в мыслях у него и не было, что то могла быть земля. Он мог услышать далекие, неразборчивые звуки, напоминающие то ли чавканье, то ли скрежет когтей по камню, но не мог понять, кто или что могло издавать такой шум. Он мог чувствовать что-то твердое и движущееся под своим животом и грудью, что-то теплое... Как правило, временное оживание чувствительности серо-палевого включало в себя так же пробуждение боли в ушибленном затылке и прокушенной скуле, поэтому зеленоглазый, не имея сил более терпеть такую боль, вскоре вновь попадал в неистовый водоворот, после чего снова погружался во тьму.
За всю дорогу от пастбища до лагеря Дурман проходил через это несколько раз, хотя после каждого такого "засыпания" кот забывал о предыдущей попытки организма "проснуться", поэтому казалось ему, что времени прошло-то мало, хотя то было далеко от действительности, даже очень. В остальном, большую часть всей поездки на спине Горького серо-палевый был в отключке.

***

Слышал чьи-то далекие голоса, которые словно доносились откуда-то из-под земли. Пусть и неразборчиво, но слышал.
Дурман самопроизвольно дернул ухом, реагируя на слуховые раздражители. Казалось бы, прошло достаточно времени, чтобы зеленоглазый смог отдохнуть и хоть как-то восстановиться, однако, когда воитель проснулся, его ожидал неприятный сюрприз в виде адской боли во всем теле и высокой температуры, от которой пересыхало в горле и становилось трудно дышать. Из-за этих казусов он уже некоторое время неподвижно лежал на какой-то мягкой поверхности, не раскрывая глаз и не желая двигаться. Чертовски хотелось заснуть и наплевать на весь мир вокруг, однако внутренний голос подсказывал воину, что сначала следует удостовериться о собственной безопасности.
Кот начал потихоньку приходить в себя. Лапами, сначала казавшимися отмершими, смог пошевелить, когда на то нашлись силы. Хвост всё ещё находился в положении валяющейся ветки, но на тот момент его благополучие было не таким важным, как, допустим, состояние конечностей. Или шеи со спиной. Серо-палевый через боль потянулся всем телом; он был настолько вымотан, что предпочел вяло вытерпеть муки, а не по обыкновению сжать челюсти или прикусить язык в попытках отвлечься от острой рези в позвоночнике. Немного так полежав, прислушиваясь к своему дыханию, продолжил свои попытки. Хрипя и вывалив язык, он затрясся от натуги, решив перевернуться с бока на живот, что ему удалось с большим трудом. Без сил уронил голову на передние лапы. К этому моменту сознание Дурмана приняло более-менее приличное состояние, какое вообще может быть у больного зеленым кашлем после "контузии". Тем не менее зеленоглазый всего лишь за короткое время растратил все те силы, что он смог накопить. И даже несмотря на его воспаленный болезнью разум и страшную усталость, в голове серо-палевого коротко и ясно проскочила одна-единственная мысль: « Вот же дрянь-то, а... »
В нос били едкие запахи пахучих трав и болезни. Где-то неподалеку слышалось хриплое дыхание соплеменников, сраженных хворью. В другой раз Дурман бы ужаснулся скорости распространения эпидемии и одного вида палатки целителей, которую он зарекся посещать ещё со времен своего котячества, но сейчас он был не в том положении, чтобы вспоминать о былых временах. Весь грязный и покрытый пылью, старший воитель, отдав все свои остатки сил дабы поудобнее уложить свою голову на лапах, случайно ткнулся мордой в чью-то шерсть, принадлежавшей кому-то пушистому и теплому, однако отворачиваться не стал. Полностью расслабившись, он снова без боя отдался в когти всепоглощающего мрака.

+3

96

Из сна выдернуло резко, неожиданно, головокружительно, как это бывает только во время болезни. Стаявший на губах сок можжевельника и лавандовых соцветий показался отвратительно безвкусным, горло продирала от каждой попытки сглотнуть. Болезненное тепло прижавшегося к телу Дурмана казалось спасительным, а его спрятанная в её пышном загривке морда была более чем уважительной причиной остаться на месте и откинуть лапки на ещё более долгое бессознательное время.
- Ммммм-мм, - хриплый голос мешал погрузить в новый сон, а собственный позволял безболезненно разве что мычать в ответ.
С трудом приоткрыв глаз, Рыжая уставилась на Анемону, мешающую болеть своему брату, и недовольно махнула ей хвостом, веля уходить от больного. Махнула - то есть еле сумела дёрнуть кончиком хвоста.
А, чёрт, весь сон спугнула. А вот сил не прибавила.
- Куд-кха-кха больная? - через силу выталкивая из себя слова вперемежку с кашлем, травница со стоном отодвинулась от горячего, как солнце в летнее солнцестояние, Дурмана и на ватных лапах подошла к Анемоне, с болезненным трудом определив её положение в пространстве-времени.
- Кушай-кушай, - всё-таки остаток здорового разума правильно обозвал двухцветную воительницу больной - она и была таковой, жаря не хуже Дурмана. И всё же не было в ней той здоровой привлекательности, чтобы приваливаться прямо сейчас к её боку и погружаться в здорово-ненормальные объятия сонных богов, отпускающих на волю сознание и лечащих твоё тело.
Хорошо, что травы все под лапами. Только небольшой остаток кошачьей мяты всё ещё в расселине, но его не хватит на такое огромное количество котов. Придётся давать только в самом распоследнем случае.
Анемоне, как и всем, мать-и-мачеху, сдобренную ягодой можжевельника - вместо живительной влаги во мхе, обещанном им когда-то Грацией. Может, она уже приходила и Мегера всё пропустила? Нет, тогда бы они оставили воду для всех. И разбудили бы её своими неловкими движениями слишком здоровых для этой палатки котов.
- Дурмааа-пчхи! - чуть ли не в ухо многострадальному воителю чихнула Мегера, утыкаясь головой в его загривок. Стоило последних нервов удержаться на лапах и не свалиться рядом без сил в ожидании целительно-чудесной помощи от Ветрогона. Рыжая готова даже была протянуть ему лапку перемирия, лишь бы он оказался сейчас рядом, воркуя и вылизывая ей горящие огнём подушечки лап.
Но приходилось держаться. В конце концов, сама выставила прочь, велев держаться мёртвой хваткой за хвосты кроликоголовых живых, тянущихся сюда, в очаг заразы, как мотыльки тянутся к свету. Так что - силы, лишь бы силы хватило! Много ушло на то, чтобы чуть развернуть чугунную голову Дурмана и надавить на челюсти. Как и Высверка, бессознательного кота пришлось насильно закормить смесью из мать-и-мачехи и лаванды, с надеждой видя, как интуитивно шевелится его горло, сглатывая, не позволяя задохнуться.
Погладив ещё немного его гребнем когтя по горлу, чтобы горло уж точно осталось пустым и здоровым, Мегера обернулась к Уголёк, которая так и не пришла в себя. Видимо, крайний случай для мяты настал.
Ещё один долгий путь. В болезни каждый шаг - это целая жизнь, а трудные поиски в расщелинках - это уже целых две другие жизни. И всё же спасало знание того, где находится драгоценный запас. Буквально один листок, буквально совсем немного, но он может дать надежду на возвращение в мир живых.
- Давай, Уголёк, давай, - с каждым возишься как с котёнком. - Давай, Пятнышко, глотай, - Мегера мягко провела по крошечному горлышку, пряча под другой лапой ягоды можжевельника. Пару себе в рот, ещё ощущающий мягкость и приятность кошачьей мяты, сжевать мать-и-мачеху, не отрывая тревожного взгляда сухих глаз от пятнистой.
Как их много.

+4

97

В следующий раз, когда буро-белый воитель проснулся, он почувствовал себя почти живым котом. Горло ещё болело, но боль эта была с явным привкусом успокаивающе-лекарственных трав. Радовала даже лёгкая горечь — мать-и-мачеха? Скорее всего. Высверк поднял ушастую голову, радуясь, что действие вышло безо всяких затруднений вроде жуткой ломоты. Да и жар куда-то пропал, осталась вечерне-ночная прохлада с прерывистым дыханием соплеменников. Как-то многовато их набилось для одной целительской, определённо многовато. Почему не поправляются? Или такой наплыв весь из новых заболевших? Тревога за ветряков невольно сковывала сердце и делала из мышц в лапах кучку бесполезно-мягкого мха. — Пятнышко? — коту удалось расслышать хриплый голос Мегеры, — видимо, она про Уголёк. Уголёк! До сих пор болеет? — воин сощурился, пытаясь углядеть маленький силуэт в этих цапово-непроглядных сумерках. Увы, безуспешно. Возможно тогда получится узнать, кто болеет из лежащих рядом?

Высверк повернулся аккурат на чьё-то болезненное сопение, но ничего. Только странное, очень-очень размытое и почти бесформенное пятно цветов, отдалённо напоминающих настоящие. — Не может быть. Мы же совсем близко. Если бы ночь была такой уж непроглядной, то и Мегера просто не знала бы, к кому она подходит, — однако их целительница, судя по звукам, ориентировалась просто прекрасно.
— Мегера? — тихо позвал бывшую одиночку воин, осторожно поднимаясь с подстилки, — мне уже лучше, честно. Больше не жарит, будто под полуденным солнцем. Да и вообще. Осталась только лёгкая боль в горле. Я пойду посижу у входа. Там никого не заражу, честное высверковое! И не ухудшу своё состояние, — на одном дыхании протараторил кот, давая понять, что он уж точно идёт на поправку. Раз так много говорит.
→ у входа в целительскую

Стараясь двигаться как можно более прямо, ветряк пошёл в ту сторону, откуда чувствовался приток свежего воздуха. Благо, удалось дойти без особенных приключений — пару раз запнулся, но это, знаете ли, обычное состояние буро-белых лап. Высверк вновь приземлил свою пятую точку, хотя так хотелось отправиться в какой-нибудь закат, и осмотрел родной лагерь. То есть подумал осмотреть. Но в глазах по-прежнему стояла темнота, «милостиво» подкидывающая лишь те же очень размытые силуэты.
— Что происходит..? — и всё внутри сковал ужас.

+4

98

Огонь. Уголёк не застала даже отголосков легендарного пожара, истории о котором сейчас лишь ходили из уст в уста, но отчего-то, проваливаясь в бессознательные пустоты разума отчетливо ощущала лишь пламя, опоясывающее горло, отбирающее контроль над конечностями, превращающее маленькую кошечку в свой отклик, жутким совпадением сочетаясь с ее именем.

Она практически не ощущала живительных прикосновений реальности, не размыкала слипшиеся от слёз веки даже содрогаясь мучительными выдохами, отдаленно напоминающими кашель. Лекарство не желало усваиваться, липкой жижей тут же выходя наружу и лишь последние отзвуки ласкового голоса дорвались до широких пятнистых ушек.

Уголёк слабо застонала, подаваясь навстречу заботливым движениям чьей-то мягкой лапы, до последнего цепляясь за тёплые тембры чужих слов, практически не ощущая привкуса лекарств на обожженом небе. К собственному ужасу не смогла, снова провалилась в забытье, но на этот раз кошмары отпустили - щедро расстелилась чернота. После пережитого, забытье, свободное от лихорадочных приступов, казалось желанным оазисом. Подвернув под себя горящие подушечки, пятнистая наконец могла управлять собственным телом, кости потеряли былой титановый налив, а лёгкий озноб ходил по шкуре, заставляя подниматься короткую шерстку дыбом, оставляя очередное свидетельство связи с миром живых.

Мутные глазки испуганно распахнулись, тут же противясь непривычно яркому свету, застывая резким вдохом на обветренных губах. Приглушенные краски полумрака палатки радовали взгляд, обучая Уголёк в таком раннем возрасте ценить то, что имеешь каждый день. Хотелось пить, но она не обращала внимания на такие мелочи, любуясь переплетениями ветвей, образующих потолок. Первое время голова была абсолютно пустой, но вскоре вернулись все предрассудки и тяжелые размышления; первым делом мысли метнулись к наставнику.

Она несколько раз обвела палатку размытым взглядом, но Шептуна нигде не было. Подавившись кашлем, крадучись, чтобы не разбудить остальных больных, Уголёк осторожно двинулась ближе к выходу.

+4

99

[NIC]Степная Звезда[/NIC]
[AVA]http://s9.uploads.ru/YXnI4.jpg[/AVA]

Странно было ощущать легую, будоражующую вкупе с легкой ностальгией радость возвращаться на родные земли. Палевая кошка помнила все до мельчайших деталей, но не переставала удивляться и новым мелочам. Медленно ступая по землям лагеря племени Ветра, предводительница прошлого озиралась, с легкой улыбкой и любопытством в глазах осматривала соплеменников, каждый из которых казался таким родным: ведь они знали каждого. Наблюдали.
Взгляд наткнулся на палатку, где сейчас болело так много страждующих, и маленькая аккуратная мордочка посерьезнела, губы поджались: был бы хороший повод, а? Степная Звезда знала, что давно пора было указать самым долголапым, быстроногим и достойнейшим воителям этого леса, кто должен повести их за собой в это тяжкое время, и как ни старались Грохот Звезд, или Звездолет, но достучаться ни до Ветрогона, переживающего смерть сыновей, ни до Мегеры, которая будто нарочно закрывалась от них отсутствием веры - они не смогли.
И тогда Степная Звезда решила, что пойдет сама. Уверенно, сжав зубы и навострив уши, она выдержит и скажет молодому, совсем еще юному воителю не только их послание, но и его приговор.
Невидимая для всех предводительница прошлого легонько ступила в сторону целительской, нарочно не оттягивая сложный момент: те, кто знал её при жизни (как, например, тот же Соломник), знали, что Степная Звезда всегда поступала именно так и шла в своей миниатюрности до смешного напролом. Заглянув в палатку целителей и невольно отскочив от юной крапчатой кошечки, с которой (будто ощущая себя живой и материальной) едва не столкнулась, бывшая ветряная кошка обеспокоенно наклонила голову. Молодняк болеет.
Укоризненно помотав головой, Степная Звезда недовольно щелкнула хвостом по земле. Уж в ее-то время она всех целителей освежевала за такое, ну разве можно, чтобы котята болели в сезон Юных Листьев? Им бы бегать, кроликов гонять, а они...
Недовольно отведя уши назад на короткое мгновение, кошка обернулась к Высверку, настороженно изогнув хвост в вопросительном жесте. Видит ли? Уже бы должен.
- Что происходит..?
И неописуемый ужас на морде.
Степная Звезда прикрыла глаза и глубоко вздохнула, успокаивая внутреннее возмущение. Ну вот еще! Малыши болеют, молодые, здоровые воины слепнут...
- Ты должен бы видеть хотя бы меня, Высверк, - раздался холодноватый, от природы низкий голос молодой палевой кошки. Звездное Племя забрало её в зрелом возрасте, но среди звезд все юны и прекрасны. Она присела напротив растерянного юнца и осторожно коснулась хвостом, в котором переливались звезды, его плеча.
- Меня зовут Степная Звезда. Я правила племенем Ветра до Грохота Звезд, - короткий вздох, а после как на духу: - Мне жаль, юный воин, но ты ослеп. Почти, - спешно добавила кошка, впрочем, не желая смягчать свой страшный приговор. Увы, по-настоящему дееспособным воителем Высверку уже не стать.

+2

100

— О, ну наконец-то, — уж было облегчённо выдохнул молодой ветряк, когда очертания приобрели резкость, но. Но он точно помнил, что смотрел на вечерний лагерь, а уж никак не на странную, отдающую голубоватым туманом поляну. Опять провалился в цветастое никуда? — Теперь Мегера решит, что я определённо припадочный. Хотя какого пня, ощущается же всё, будто реальное, — от философских рассуждений о тонкой грани между сном и действительностью воина оторвала странная незнакомка. Так, если это его фантазии, то тут явно не место кошкам. То есть кошкам с маленькими удивительными огоньками в шерсти, конечно же. Огоньки? Звёзды! Высверк резко расширил глаза, аж пошатнувшись и едва не упав, когда дух коснулся хвостом его плеча. — Степная Звезда? До Грохота Звёзд? — имена эхом пронеслись в ушастой голове, оставляя очень-очень-очень много удивления. И немного восторга. Погодите.

— Ослеп? Как ослеп? Не-не-не. Простите, но вот конкретно Вас я вижу прекрасно и вообще, — выданное с невероятной скоростью оборвалось и застыло горчащим холодом. Видит её. А как же тот странный размытый лагерь? А как же выводы относительно фантазий? Нет, пожалуйста. За какую кучу оплошностей его вот так «награждают». Стойте. Тот мир, полный эмоционально-красочных морд соплеменников, полный ярких деталей, цветущих полевых трав… Он его больше никогда не увидит таким, каким знал раньше? Никогда больше не сможет разглядеть любимые созвездия на ночном небе, восторженно показать на них лапой друзьям и будущим ученикам? А будут ли у него эти самые ученики. Ведь теперь Высверк как тот кот из далёкого детства, чужой и слишком молодой для палатки старейшин. Старейшин! НЕТ! Ослепшие голубые глаза резко расширились.

— Я хочу помогать племени, быть воином, — и тотчас закрылись, зажмурились, а их обладатель опустил голову, — смотреть на звёзды. А ещё видеть, видеть, понимаете, счастливые морды окружающих. Только не провести жизнь лежачим камнем в каком-нибудь замшелом углу. Пожалуйста, под конец голос совсем стих, переходя на отчаянный шёпот. Ветряк понимал, что дух почившей предводительницы ничем не поможет. Никто ничем не поможет. Слепота, она навсегда. Буро-белый быстро выпрямился, отчаянно надеясь запомнить хотя бы вид каждой из этих странных травинок, но они ускользали, сливались в единое бесформенное пятно. Только Степная Звезда выделялась резкостью своих очертаний.

— Почему тебя я всё-таки вижу? Чудо Звёздных предков? — горько хмыкнул кот, отрывисто выдохнув и невольно перейдя на « ты». Принял. Но смирился ли? Нет, ни за что. Он продолжит исполнять свои воинские обязанности, продолжит жить. Даже не постарается или попытается, а именно продолжит. Да! И будет помогать племени ещё больше, ещё сильнее и усерднее. Докажет, что почти-слепота — никакая не помеха, пусть таковой её считают, наверное, многие. Он найдёт способ обойти это мнение и начнёт прямо сейчас.
— Степная Звезда, я понимаю, что не целитель для таких просьб. И уж тем более не предводитель. Хотя вот последнего у нас нет совсем. Можешь навести на мысль, дать маленькую подсказку, кому суждено помочь Ветру разобраться со всей этой хвойнёй? — одни голубые глаза, в коих практически растворился зрачок, встретились с другими. Такими же голубыми, но здоровыми. Выдержать этот контакт было очень сложной задачей, ведь отчасти из-за него волны холодного понимания «чего он лишился» накатывали удвоено.

+2


Вы здесь » cw. дорога домой » племя ветра » палатка целителя