РЕЗУЛЬТАТЫ ГОЛОСОВАНИЯ
Наконец, стали известны имена активистов апреля. Спасибо всем за активные отыгрыши, за ваши голоса и участие!

ПЯТЬ ВЕЧЕРОВ
Под допросом бедолага-одиночка, попавший в эпицентр двух племен: Катсу. Просим любить, жаловать и выпытывать как следует!

cw. дорога домой

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. дорога домой » племя ветра » предстепье


предстепье

Сообщений 41 страница 56 из 56

1

http://s9.uploads.ru/1ibDh.png


Здесь густые смешанные леса постепенно редеют и переходят в предстепье. Оно занимает достаточно большую часть территорий племени Ветра и представляет собой местность, объединяющую в себе травянистые степи и лиственные рощи. Живописный пейзаж составляют немногочисленные липы, каштаны, ясени и дубы в совокупности с различными кустарниками и большими луговыми покровами из травянистых растений. В этом месте обитает самая разнообразнейшая дичь по сравнению с другими частями владений племени Ветра; кроме наиболее предпочтительной и часто встречающейся на этих землях добычи – кроликов, здесь вдобавок встречаются практически все виды грызунов – от мышей до белок, а также такие представители птиц как пустельги, жаворонки, куропатки, степные орлы и луни.


0

41

- Главная поляна Речного племени

Опарыш был рад покинуть сырые и неприглядные земли Речных котов – серьёзно, и за это они так рьяно боролись? – и просто немного проветриться. В его животе бурчало от голода, но сам одиночка был доволен и беззаботно помахивал кончиком хвоста, ступая след-в-след за Жертвой. Сезон Голых Деревьев таял под стать снегу под их лапами, и Опарыш тихо чихнул и облизнул мокрые усы, радуясь, что скоро эта непогода станет лишь неприятным воспоминанием. До следующего раза.

Жертва остановился, и курчавый котик чуть было не впечатался лбом ему в подхвостие, но вовремя затормозил и с недовольством лязгнул зубами, выглядывая из-за спины напарника.

- Что за…? – Он замер, увидев точёный силуэт молодой кошки. – О! Кто это тут у нас, - мгновенно расплылся в хищной улыбке Опарыш, полукругом обходя Маковку с другой от Жертвы стороны. – Кто это такой красивый, такой… такой, - с придыханием лепетал одиночка, пуская нить вязкой слюны и недвусмысленно сверкая грязно-жёлтыми, как и его помыслы, глазами, - потерянный. Ты заблудилась, кошечка-крошечка?

Отредактировано Опарыш (2018-04-03 19:55:06)

+2

42

- Мои глаза меня не подводят?!
Дрожь, бившая Маковку, усилилась, заставляя её чуть ли не подпрыгивать на месте. Одиночки. Сердце гулко стучало в ушах, не давая сосредоточиться на тёмной фигуре, показавшейся из-за просевшего сугроба. В глазах воительницы читался страх. Их было двое. Двое беспринципных преступников, которые, возможно, и убили Штормогрива и Вьюговея. Которые напали на Ибиса и его патруль. И теперь они убьют и Маковку.
Палевые ослабшие лапы всё ещё дрожали, и кошка не чувствовала в себе сил, чтобы обороняться. Она не двинулась с места, продолжая в упор глядеть на говорившего.
- Ну-ну, на мокром снеге слишком холодно, так и заболеть можно. А, как известно, больные... медленно бегают.
Кот резко обернулся, и его сверкнувшие разноцветные глаза заставили Маковку поёжиться и медленно попятиться назад. Слишком близко к лагерю. Нужно увести их. Увести дальше, чтобы они больше никого не нашли... Анемона... Второй кот, более безобразный, внезапно оказался сзади, отрезая путь к отступлению. Воительница прижала уши к голове, дёргая головой то в одну, то в другую сторону, пытаясь предугадать следующее действие одиночек. Нужно увести. Прямо сейчас. Иначе... Взгляд второго её пугал. Хотелось расцарапать эту глумливую морду, но Маковка могла разве что поднять лапу. Шерсть на загривке поднялась дыбом, хвост рвано метался из стороны в сторону. Это было самое глупое решение в её жизни. Новая волна кашля накатывала.
Разноглазый внезапно дёрнулся, будто намереваясь совершить прыжок, атаковать палевую. Маковка пискнула, рефлекторно отпрыгивая в сторону и налетая на другого одиночку, более хилого, и тут же рванула прочь. Она убегала от лагеря, в сторону нейтральных земель. Воительница Ветра только начала набирать скорость, какую ей позволяли ослабшие лапы и разрывающиеся от кашля лёгкие, и тут же споткнулась о кусок наста.
Маковка взвизгнула, кувырком пролетая ещё несколько хвостов. Кошка распласталась на снегу, не находя в себе сил подняться. Она зашлась в приступе кашля, всем телом содрогаясь. Одиночки уже приближались к ней. Как глупо - ветряная воительница не смогла убежать от двух облезлых одиночек. Лагерь.
Кошка попыталась продолжить уводить врагов от дома уже ползком, однако это выглядело достаточно убого.

+7

43

Холм за холмом, не обращая внимание на одышку, Торнадо наискосок преодолевал расстояние, пока перед ним не развернулась, пробуждающая первобытную жестокость, происходящая в низине, отвратительная картина. Разъяренным рёвом разрезав воздух, он в несколько длинных прыжков спустился, угрожающе раздвигая плечи и до звона напрягая перекатывающиеся под вздыбившейся шкурой мышцы. Ему повезло - лишь два задохлика, что если не испугаются его размеров, так покатятся с прилегающего возвышения с хрустом ломая шеи.

Редко ярость бурлила так безудержно, Торнадо и сам сейчас был не похож на себя - перекошенный гневом, раздувшийся в два раза и, вероятно, не собирающийся останавливаться даже после смерти плешивых, он даже не обратил внимания на Маковку, неотрывно следя за телодвижениями одиночек. Все мысли испарились под натиском неистовой бури, никогда буромордый еще не был так сосредоточен на устранении противника, и едва ли когда-то был так серьезен в намерении сражаться.

    — Пошли. Прочь. - в примитивном рыке не было места шуткам, все дикое, раньше так умело применявшееся в искушении, сейчас вырвалось, поглощая его разум одним мигом. Подобравшись всем корпусом, казалось, он дрожал от неудержимого бешенства, взрывая изогнутыми когтями землю и буйволом бросаясь на первого попавшегося одиночку - с нелепыми глазами и мерзким развязным языком, который здоровяк собирался вырвать.

Отредактировано Торнадо (2018-04-05 04:28:43)

+5

44

- Кошечка-крошечка! – восторженно воскликнул Жертва, одобрительно кивая головой на фразу Опарыша и точно подтверждая его слова. Ему нравилось чувствовать страх преследуемых им, нравилось заглядывать в глаза своим «жертвам».
Но погодите.
Куда же она?
- Постой, не убегай, мы хорошие, - нараспев протянул кот, смазывая каждую фразу ядом, сочащимся из самого сердца. Он заигрывающе щелкнул зубами и едва не подпрыгнул от радости, видя, как дрожат бока его жертвы, как она заливается кашлем. А уже потом рванул следом.
Возможно, из Жертвы вышел бы неплохой племенной кот – он тоже любит носиться по лесам, как будто за ним гонится свора цепных псов. Любит ощущать, как рваное ухо трепещется во власти ветра. Единственное, что Вик не любит – это быстро сдающихся преследуемых. Так например, он очень возмутился – конечно, про себя – когда палевая кошка, заходясь очередным приступом кашля, свалилась в сугроб, а уже оттуда поползла прочь. Смелости, впрочем, таким не занимать. Виктим даже позавидовал ей – совсем чуть-чуть. Именно тогда, когда подбирался все ближе и наклонял голову ниже и ниже к земле. Его зрачки – тоненькие черточки – смотрели прямиком на палевую шкурку незнакомки, что не сказала за все время ни слова. Ему хотелось увидеть глаза цвета осенней травы вблизи. Хотя бы разочек. Сейчас.
С каждым шагом, Жертва ощущал свое превосходство над свалившейся лесной кошкой. Одиночка даже забыл, что где-то рядом с ним находится Опарыш – в голову ударил бунтарский дух, не желающий делить добычу с кем-либо еще. Но Жертва – не жадный, нет. Стоит только курчавому коту со странным строением тела, которое Жертва видел разве что у одомашненных городских, повторить одну из своих веселых фраз, как Вик зальется истерическим смехом и предложит больший кусочек добычи Опарышу.
- Эй, ты умеешь обращаться с дамами? – выдохнул бурошкурый кот и в один прыжок достиг намеченной цели – тела палевой хищницы: - Может быть, нам стоит проводить её до дома?
К сожалению, разноглазый не рассчитал свой прыжок, а потому влетел головой прямо в статный бок прекрасной незнакомки. Помотав ушами, одиночка мгновенно поднялся на лапы и, чтобы удержать преследуемую, вцепился клыками в шею, лишил болезненную возможности двигаться. Но, естественно, сделал это осторожно – он же не хотел повредить ценный экспонат в коллекции изгнанников, или кто там из них падок на прекрасных кошечек из других племен.
- Жалко её – слишком часто кашляет. Может все же того?..
Жертва не договорил – инстинктивно прижал уши к голове, когда услышал рев со стороны: так ругался Ноголом, каждый раз, как Виктим делал что-то не так. Правда, голос Ноголома был не таким, особенным, из-за чего бурый и отпустил незнакомку. Встретился взглядом с пушистым котом.
«...Который выкатился на поляну, точно снежный ком. В меня подобным швыряли за проявление любви к городу»
- Может быть, стоит пойти прочь тебе? Ты пахнешь иначе, пушистик – кажется, территории таких ароматных совсем не здесь.
Его тело напряглось – Жертва все еще помнил ту встречу с куцехвостой – каждый шрам, полученный в битве буквально кричал об этом. Но Жертва – не Жертва, если не наступит на еще один собачий хвост и не повернёт занимательную игру с жизнью лицом к себе. Он был готов дать отпор.

+4

45

Опарыш скалился и гадливо улыбался, наблюдая за молодой кошкой, которая явно чувствовала себя не в своей подстилке.

Но это пока.

- Какая сла-а-аденькая кошечка, какая красивая, какая мя-а-а-агкая, хочешь немного поиграть? - Голодно облизнувшись, Опарыш взъерошился и припал к земле, хищно поводя кончиком хвоста. – Я научу тебя разным играм, тебе понравится… - с придыханием шептал он, замутнённым взглядом ощупывая хрупкую фигурку и уже заранее делая себе в уме необходимые заметки. Но Маковка не была заинтересована – какая жалость! Она неожиданно сорвалась с места и бросилась прочь, стремительной пружиной рассекая холодный воздух. – Стоять! – завизжал Опарыш и кинулся следом – да куда там! – короткие лапы проваливались в канавы и рытвины, грязь комьями летела в морду – Жертва бежал впереди него, - а подлый ветер то и дело норовил сбить с ног.

Одиночка был в ярости.

Тоненько вскрикнув, беглянка повалилась на землю, а Опарыш только довольно прищёлкнул языком и хитро посмотрел на Жертву, замедляя шаг и в предвкушении окидывая добычу маслянистым взглядом, грязным, клейким, как чёрная кровь Чудовищ Гремящих троп.

- Эй, ты умеешь обращаться с дамами? – наиграно поинтересовался каштановый одиночка, клыками пробуя на вкус разгорячённую бегом кожу палевой воительницы. Ну не прелесть ли!

- Ещё бы, - похабно хохотнул бурый котик и нахально сверкнул жёлтыми клыками, пальцами поддевая кончик хвоста Маковки. – Чуде-е-есно. Так что насчёт поиграть, мм?

К сожалению, вдоволь насладиться общением с новой знакомой им не позволили: вмешался отвратительно пахнущий песком, потом и злобой крупный кот. Он появился будто бы из ниоткуда, бурой громадой взрывая раскисший под лапами снег, и мощным броском отшвырнул Жертву от  своей подруги. Визгливо зарычав, Опарыш навалился на Маковку и вцепился когтями ей в бока, удерживая от опрометчивой попытки помочь своему спасителю.

- Ну уж не-е-ет, сладкая, мы пока понаблюдаем отсюда. Как думаешь. - Его зловонное дыхание опалило нежный пух кремовых ушек молодой кошки. - Мой приятель сначала убьёт его, а затем распотрошит, или сначала развесит его кишки по во-о-н тем кустам и только потом добьёт? Не стоит недооценивать Виктима, милая, поверь мне. Ходят слухи, - Опарыш прижимался брюхом всё сильнее и жарче к костлявой спине донельзя напряжённой самки, - что он завалил и сожрал псину. В одиночку, представляешь?

Отредактировано Опарыш (2018-04-06 12:35:27)

+5

46

От похабных речей одиночек Маковку ещё плотнее сжимало кольцо страха. Похоже, отнюдь не смерть её ждала. Лапы больной дрожали, однако она отбивалась бы до последнего, хотя силы противника в разы превосходили. Удар под дых от внезапно оказавшегося рядом разноглазого заставил кошку снова зайтись в кашле. А затем клыки впились в кожу на шее, мешая нормально дышать. Воительница беспорядочно ударила лапами по воздуху, никак не сумев совладать со своим собственным телом.
Однако одиночка отчего-то отпустил палевый загривок, давая Маковке нормально вдохнуть, в очередной раз закашлявшись, и понять, что произошло.
Торнадо.
Лапы едва не подкосились, когда она увидела буромордого кота. Поначалу подумав, что это какое-то наваждение или игра болезненного разума, кошка тупо глядела на кипевшее сражение. Она всё не могла поверить в это, ведь не может же небесный оказаться здесь именно в этот момент? Из пасти вырывалось тяжёлое хриплое дыхание, а глаза лихорадочно метались с одного сражавшегося на другого.
Он здесь. Пришёл. Какое-то странное чувство, нечто среднее между облегчением и воодушевлением, овладело душой воительницы. Она не могла ошибиться. Кошка приготовилась прыгнуть к дерущимся, однако в тот же момент гадкий облезлый одиночка навалился на неё сверху, не давая шанса двинуться с места.
- Как думаешь, мой приятель сначала убьёт его, а затем распотрошит, или сначала развесит его кишки по во-о-н тем кустам и только потом добьёт? Не стоит недооценивать Виктима, милая, поверь мне.
Удушливое смрадное дыхание окружило Маковку, внутри неё кипело отвращение от такой унизительной близости курчавого кота, который с невероятной, казалось бы, силой удерживал её от любых движений. Из глотки донеслось приглушенное рычание, и кошка тут же закашлялась. Что-то ей подсказывало, что отчасти слова одиночки могут быть правдой. Эти бродяги - дикари, бесчестные убийцы.
- Ходят слухи, что он завалил и сожрал псину. В одиночку, представляешь?
Сердце стучало всё сильнее. Воительница попыталась ударить наседавшего врага задними лапами. Помутнённый взгляд то и дело возвращался к Торнадо. Может, всё и не так плохо. По крайней мере, исход боя не был определён. Отчаянно запыхтев, Маковка не оставила попыток отбиться от облезлой морды: она брыкалась, вытягивала когтистые лапы, стремясь добраться до уродливых выпученных глаз, однако положение её было заведомо проигрышным. Больная кошка тяжело дышала, периодически кашляя и мечтая сплюнуть мокроту на отвратительную морду противника.

+4

47

you know its like that — tony touch feat. SMP & pacewon               

Сквозь густую пелену ярости до Торнадо доносились обрывки слов, как на подбор самоуверенных и нахальных. Сейчас буромордый не вспоминал о былой легкомысленности по отношению к бродягам, хоть и где-то там, за кулисами творящегося в затуманенном разуме мракобесия, до сих пор не считал их достойными противниками. Лёгкой рябью в глубоком, до черноты непроглядном омуте, две худощавые фигурки метались перед его озверевшим взором. Тяжело припадая на налившиеся свинцом лапы, Торнадо расставил их в прыжке, намереваясь сжать долговязого разноглазика до хруста костей.

Промах. Бурый одиночка оказался куда более проворным, чем на первый взгляд позволяла его прозрачная фигурка. Подавившись рыком, до боли врываясь когтями в сырой вереск, Торнадо мощным порывом затормозил, обращая свой вес и причуды сезона в преимущество, инерцией без труда разворачиваясь на склизком сплетении таявшей пустоши. Словно не всерьез, рядом оказалась нелепая разноглазая морда, казалось даже, язвительно скалилась, вызывая бессознательный, неконтролируемый приток ненависти. Грузная лапа опустилась на подставившееся плечо, Торнадо вкладывал слепое бешенство в каждый удар, одновременно разрывая дистанцию и тут же сводя все свои усилия на нет, приближаясь в очередном неистовом выпаде.

Противник был ловок, скакал вокруг, игрался с расстояниями, а как оказывался рядом - тут же извивался ускользая, заставляя амбалистого соперника поскальзываться и терять равновесие не прикладывая при том особых усилий. А вместе с тем кончались и силы, хоть и подпитываемые, казалось бы, неиссякаемым запалом, что полыхал с новой силой при каждом взгляде на Маковку. Даже преисполненному гневным куражом, Торнадо не хватало опыта по удержанию в голове столь сложной ситуации, а потому он в бессилии рычал, отбиваясь от нескончаемых уловок разноглазого, стараясь лишь не упустить ту самую точку невозврата в отношениях курчавого и палевой.

Он выхватил момент, вязкой багровой жидкостью пустивший корни на его кряжистых когтях. Одиночка приблизился для укуса и то было его главной ошибкой; вскинув сухощавое тельце в воздух, по приземлению Торнадо выбил из чужих легких последнюю каплю кислорода, наваливаясь сверху и обрушивая увесистую лапу на омерзительную мордашку.

Оттолкнувшись от чужой обмякшей туши, вдавливая ту в ледяную слякоть, весь в жиже из крови и грязи, здоровяк не раздумывая кинулся на распоясавшегося пучеглазого, намереваясь стереть с его смазливой мордочки непозволительно довольство, раскатать по земле до влажного, поблескивающего багрянцем развода, не оставляя на курчавой шерсти и йоты от запаха своей самки.
   — Я убью тебя, гнида.

Отредактировано Торнадо (2018-04-08 13:57:15)

+5

48

Остальной мир в момент потух, перестал существовать.
Сконцентрировавшись на темной шерсти неприятеля, Жертва исподлобья оглядел пушистого, но лишь на мгновение – не растягивая удовольствие от лицезрения ненависти. В планах бурого кота было нечто иное, потаенное, припрятанное где-то в шерсти на загривке – то самое, чего не могли ожидать как одиночки, так и племенные. Жертва насмехался в общем и целом над всеми, и жар прибавляло ничто иное, как вновь ударивший в нос запах. Запах племени Слепозмейки, всепоглощающий Виктима изнутри, дарящий разноглазому коту... Свободу? Виктим чувствовал, как его кости хрустят на зубах эфемерного запаха, и от этого хотелось смеяться – оглушающе громко, заразительно. Чтобы каждый присутствующий на поляне рассмеялся, даже вон та больная, что не в силах связать и двух слов. Жертва представил, как она вскидывает голову, заливаясь кашлем и в перерывах смеясь. Над ним ли?

Его голова в очередной раз оказалась затуманена, но это не помешало выйти с противником один на один, в тайне надеясь, что верный соратник Опарыш ретируется с поляны, пока Жертва останавливает разгоряченного кота. Тут, как известно, победителем выйдет лишь один. То, что Жертва заранее поставил на себе крест – было ясно еще в момент первой стычки с лесным обитателем – больно вспыльчивые они, не такие как Жертва. Не такие, как остальные. Жертва закрыл глаза и вдохнул поглубже воздух, стремясь стряхнуть наваждение и отпустить, наконец, мысли. Он взял то, что ему необходимо. Он скоро будет дома. Дом?..
Состояние пришло в норму лишь тогда, когда теплый бок небесного котика пролетел в непростительной от Жертвы близости. Тогда-то Вик оскалился, затем поспешил исправиться – насмешливо улыбнуться. Он отбил атаку, пусть и довольно поздно, но все же оказался под защитой своей Судьбы. Ощущая, как его тело наполняется небывалой силой, разноглазый сделал выпад и клацнул зубами совсем рядом с боком противника, да промахнулся – его грубо оттолкнули. С трудом устояв на ногах – рыбья диета не шутки – Виктим быстро помотал головой, пришел в чувства и столкнулся взглядом с уже летящим пушистым котом. Бежать было некуда.
Утробно зарычав, одиночка, тем не менее, остался на месте, ожидая, когда же цель достигнет своего – напрыгнет сверху. Он в очередной раз восхищался движениями, подмечая точность и маневренность. Вместе с этим кот, конечно, завидовал белой завистью каждому, кто вступал в битву с лесными – это же каким легким и точным движениям можно научиться, сразившись всего несколько раз? Будь Вик не так занят – обязательно бы взял пару уроков у того же противника. Например, тогда, когда он будет расположен иначе. Может быть, через несколько лун?

Жертва резко поднялся на задние лапы, принял противника в свои объятия, но лишь для того, чтобы выгнуться, прошипеть что-то касательно тяжести объекта и, помогая всем своим тощим тельцем, окунуть того спиной в снег. А после, даже не думая о следующем действии, вцепиться в плечо. Предыдущая битва с куцехвостой научила Жертву, что раздумывать над ударами, а также общаться с противником, нежелательно – он отвлечет, перетащит инициативу в свои лапы, и удача легкокрылой птицей взмоет в небеса. Жертве нужна удача – без нее не выжить.
Кот почти ухватился за плечо, искренне желая вспороть его, откусить еще один лакомый кусочек, но тут же оказался опрокинут. Весь мир перевернулся вверх тормашками, и это отнюдь не образное выражение. Теперь уже Жертва лежал спиной на отсыревшей почве, что, смешавшись со снегом, образовала грязную лужу. Было холодно, а еще очень мерзко. Тем не менее, сжимая зубы как можно крепче, кот искоса смотрел – не на противника – на Опарыша, будто бы спрашивал: «Ты еще здесь? Смотри – он закончит со мной, и перекинется на тебя. Хватай. И. Беги»
И лишь тогда, когда Вик почувствовал, как к его морде летит то ли лапа, то ли морда, то ли и вовсе все тело, он зажмурился и попытался выбраться из крепких объятий, зашевелил плечами.
«Только не по морде, пожалуйста, только не...»
Его встретила оглушающая тишина. И тьма. Он остался один на один со своими внутренними демонами.

+3

49

Перед глазами всё плыло после долгого забега и борьбы, и стресса. Маковка даже не сразу поняла, что плешивого одиночку с неё стащили, и теперь более ничто не затрудняло дыхание. Кошка тяжело дышала, всё ещё оставаясь на влажной земле и пытаясь прийти в себя. Она откашлялась и медленно поднялась на дрожащие лапы. Наверное, если бы Мегера не дала ей мяты и не улучшила бы состояние воительницы, та сейчас была бы при смерти. Тогда бы я вообще не высунулась из лагеря. И Торнадо... Маковка торопливо обернулась и сделала пару шажков к небесному, который уже проучил обоих бродяг.
- Торнадо, - слабо улыбнулась кошка, приближаясь к другу там медленно и неуверенно, будто боялась, что он развернётся и уйдёт. Быть может, он вовсе не хотел её видеть после грубого расставания. Насколько это было резко? Он... бросит меня? Что-то подсказывало кошке, что Торнадо не станет. Сжалится над ней.
Ей не хотелось жалости, но хотелось его. Маковка с усилием ткнулась в палевое плечо, вдыхая тот самый аромат, что туманил рассудок похлеще болезни. Она больше не хотела никуда идти. Если Торнадо сейчас оттолкнёт её, воительница упадёт на землю и расплачется, как маленький обидчивый котёнок.
Хриплое дыхание слабело, но Маковка успокаивалась, чувствуя, что Торнадо не пытается отдалиться. Это всё, что ей требовалось знать и чувствовать в этот момент. Головная боль вернулась, но кошка уже почти не обращала на неё внимания. Она беззвучно лепетала одними губами имя возлюбленного, и постепенно в её мыслях остался только его образ, больше ничего лишнего. Последнее, что было перед тьмой истощённого разума.

>>>берег озера

+1

50

Тощее тело одиночки выскользнуло из расставленных лап, не оставив ни единого курчавого волоска на изогнутых, обагрившихся кровью разноглазого, когтях. Тяжело дыша, Торнадо все еще находился во власти захлестнувшего его исступления; без малейшего оттенка сожаления в сузившихся зрачках, он окинул взглядом неподвижную тушу противника, надеясь, что убил того еще тогда, не желая марать лапы теперь, когда непроглядный карминовый туман начал отступать.

   — Стой, - протянув грязные пальцы, он с непривычной суровостью попытался удержать палевую в отдалении, оглядеть ее ранения, но та, казалось, даже не заметила, упрямо прильнув и сердце здоровяка, дрогнув, сдалось - глупая. Что ты тут делаешь? - прижав хрупкое тельце к груди, Торнадо прильнул к худощавым плечикам подбородком, ероша мягкую шерстку носом - а если бы меня тут не было? - сердито раздувая ноздри вернулся к реальности, крепко удерживая Маковку лапами, отстраняя, надеясь поставить ровно на ноги.

   — Что с тобой случилось? Тут был кто-то еще? - резко оглянувшись на тело бродяги, он попытался поймать затуманенный взгляд воительницы, что, похоже, не осознавала ничего, кроме их встречи, зациклившись на его имени - ну все, тише.. - коснувшись нежного местечка за ухом, буромордый потянул Маковку на себя, крепко обхватывая лапами, надеясь хоть как-то расшевелить - нам нельзя здесь оставаться. Идём.. пожалуйста. Расскажешь мне, как только придешь в себя.

▼ берег озера 

+2

51

Тихий шорох окутал идеально приглаженную, слегка влажную шоколадную шерсть и тут же растворился в медитативной тишине; поджарая фигура ступала твёрдо, абсолютно беззвучно. Свежесть вцепилась в морду пронзительными объятиями, но ни один мускул не дрогнул. Тёплый свет занимающегося утра скользнул по выступающей скуле рыжим всполохом, обличая серьезный прищур. Гордый силуэт напрягся, а со следующим выдохом прижался к осыпанной росой траве; казалось, только и ждал этого момента и лишь наконец завидев угрозу, наоборот, расслабился - таково удивительное противоречие всегда готовой к сражению натуры.

Слабое, раскинувшее по пыльной земле лапы, тело не двигалось, нарочно выжидал, ловя пробирающие до костей порывы, уделяя внимание чужим страданиям, не оставив места собственным. Убедившись в отсутствии засады, факт которой на открытом ветрам и обзору участке сильно сбавлял в вероятностях, рывком подобрался ближе и вновь замер, вглядываясь в размякшие очертания темного лица.

Ветер переменился, одиночка пах ничуть не лучше, чем выглядел. Сдержав шумный глоток, Ибис брезгливо дёрнул усами, в очередной раз пересчитав спекшиеся багровой корочкой отметины на открытом участке немощного туловища. Жестковатая, молодая зелень плохо поддавалась тактильному воздействию, осмотрев землю подле раненного, сделал вывод, что тот потерял не так уж и много крови. Оглушён? Выдержанно поведя плечом, воитель остановился со спины, намеренный оттеснять очнувшегося к крепким сплетениям находящихся неподалёку кустарников.

Одним выверенным движением пальцы опустились на болевую точку плечевого пояса, надавливая грубыми подушечками с будничным равнодушием.
   — Кто ты? - тихий голос был вкрадчив и размерен, далек от агрессии. Он занёс вторую лапу, контролируя одну из самых глубоких ран на теле жертвы - что ты здесь делаешь?

Отредактировано Ибис (2018-05-31 14:17:42)

+2

52

Яркие лучи пробивались сквозь плотно закрытые веки. Жертва чувствовал голодное дыхание Смерти на своем горле, но не сдавался в лапы старой доброй знакомой. Напротив – сопротивлялся, что есть силы, желал выбраться из чужих объятий. Что там с Опарышем? Что с той хрупкой палевой кошкой, и не обидел ли гигант её? Жертва не то, чтобы переживал за чужие жизни – ему было откровенно плевать, но интерес играл с его разумом каждый раз по-новому, заставляя отшвыривать холодные касания Судьбы и завывать – про себя, правда – от необычайной боли, пронзившей все тело. Его оглушили, не дали продолжить битву, выкинули на мокрый снег и втоптали в землю. Хотел ли разноглазый такого исхода? Нет, однако, он заранее знал, во что впутался. Не каждый кот практически добровольно отдаст свою жизнь в чужие лапы, как то сделали некоторые до этого.
Голоса в голове приглушенно шептали Жертве о том, что он обязан пробудиться и собраться – прямо сейчас, не теряя ни секунды, но Жертва слишком устал. Он хотел еще немного полежать на прохладной почве, путая реальность и его внутренних демонов, поедающих рассудок бурого раз за разом, день за днем. Жертва больше притворялся, чем был ранен. Пораженный собственным эго, он сопротивлялся уничижительным мыслям и вырывался сквозь оковы наверх, в жизнь. О, грязные двуногие, знал бы Виктим, чем обернется его пробуждение!
Внезапный грубоватый голос рассек воздух, а вместе с ним пришла и реальная, вполне ощущаемая боль. Жертва вздрогнул, машинально повел плечом, а затем медленно испуганно поднял голову, стремясь увидеть того, кто потревожил его долгое единение с природой. Он думал, что каждый появившийся здесь, уже давно приписал Жертву к лиге мертвых. Оказывается, нет. Есть и такие, кто проверяет, прежде чем пройти мимо. Травянисто-зеленые глаза блеснули лишь на секунду и тотчас скрылись за алой пеленой и легкой дымкой. Жертва понял – дело плохо.
- Отец? – полушепотом произнес кот, а затем ехидно захихикал. Какой здесь может быть отец, учитывая, что разноглазый и в глаза его не видел? Но, раз шутит, значит еще не совсем выжил из ума, и играть со своей жизнью не разучился. Пора перетягивать толстый картон коробки на себя, вгрызаться мертвой хваткой и не отпускать. Только так можно выжить. Ну а пока Жертва стремится выживать, ему нельзя забывать о своем «особом» языке общения.
- Лежу, как видишь, – слова даются тяжело, словно Виктим еще не здесь – в своих мыслях, в своем маленьком мире, где его Хель в городе, а Ноголом – рядом, - Заблудившийся путник я, пытавшийся спасти странную незнакомку, задыхающуюся пёс знает от чего. Да только за добро всегда надо платить. Вот и отплатил.
Его речь отрывиста, но лишь из-за того, что боль продолжает смешиваться в тугой комок и расползаться по всему телу, кусая змеёй и перелетая воробьем с места на место. Только бы незнакомец не выпустил когти, только бы не убил одним легким движением лапы. От него пахнет полем и ветром. Он – лесовик. А лесовики, как знает Жертва, могут всё.

+1

53

Непреклонная сталь выжидающего взгляда со всей безучастностью впилась в дрогнувшие веки, Ибис ослабил давление на уязвимое место, сдержав недовольный выдох, когда его лапы потянуло в стороны внутренним сопротивлением мышц под пальцами. Встретившись с растерянным взором непривычно разнящейся в цвете пары округлых глаз, воитель на мгновение растерялся, чутко уловив близкое к предсмертному бормотание, но тут же мгновенно свел брови к переносице, презрительно дёрнув усами. Как и у остального отребья, понятия и принципы разноглазого были исковерканы, начисто подтёрты беспощадным образом жизни и могли бы, разве что, вызывать жалость, но сейчас Ибису было все равно - делал то, что считал правильным.

Выразительно приложив согнутую в угрожающем жесте лапу к запекшейся корке крови, он не поднимал дыбом шерсть и даже не прижимал уши, в происходящем выглядя почти умиротворенно; лишь в глубине подёрнутого отрешением взгляда бушевали штормы, будто не найдя иного выхода раз за разом разбивались о бесцветное стекло, оставляя лишь запятнанную горячим паром поверхность.
   — Имя. - в монотонность редких фраз просочился оттенок угрозы - твоё имя. Прищурившись так, что сузившиеся зрачки почти полностью исчезли под прикрытыми веками, Ибис обдумывал услышанное, медленно качнув напряженным рельефом линии плеч. От запаха одиночки, пролежавшего здесь звёзды знает сколько, осталось лишь мерзкое воспоминание, но воин был готов поклясться, что уловил душок Лютоволка и его лизоблюдов. А это значило лишь одно - выбьет каждую крупинку информации из побитого тела любой ценой, просто потому, что иного выхода для него в таких случаях не существовало.

Отредактировано Ибис (2018-06-07 19:33:59)

+3

54

из заморозки.

ㅤЧужая маленькая фигура стремительно приземлилась на нижнюю ветвь, заставляя оную слабо качнуть своей зеленью; сама же птица скачками перемещалась из стороны в сторону, пока не замерла на месте, вертя головой и рассматривая что-то в древесной коре перед собою: в целом все шло так как и предполагалось воителем, выслеживающим ту еще с момента, как она покинула землю подле этого же самого дерева, на котором ныне находилась. Кот опустил корпус, едва касаясь телом молодой травы под собою, медленно крадясь ближе к зяблику и параллельно обдумывая план действий достижения добычи. Навыками Небесного племени воитель не обладал, чтобы скакать по деревьям как умалишенный, но благо ветвь, на которой облюбовала себе место птица, находилась невысоко и к концу своему чуть кренилась вниз, то бишь, была доступна. Воин пытался сосредоточиться на том, чтобы продумать, как именно лучше было подобраться, но мысли упрямо возвращались к лагерю, откуда он, собственно, и держал путь, да к вестям прямиком оттуда; не то чтобы его вообще волновало, кто именно стоит у власти, это был больше кратковременным интересом, свежим впечатлением, не более того. В то время Койот уже успел максимально приблизиться к дереву, становясь под сени того, и, тряхнув головою, наскоро обрисовал путь к добыче. Кот решил зайти со стороны ствола, что показалось вариантом более гарантирующим успех, чем сразу пытаться пробраться на не самую крепкую ветку со своими то размерами. Так или иначе, на исполнение каждый пункт продуманных действий у него были лишь секунды, если не меньше, ибо любое воздействие на дерево грозило спугнуть птицу. Бурошерстный еще раз взглянул на цветастую добычу: теперь та так увлеченно копошилась клювом в своих собственных перьях, будто это было делом всей ее жизни. Чужая отстраненность от окружающих факторов была на лапу воителю и тот не стал терять времени: глубоко вдохнув и выдохнув, он постарался максимально бесшумно взобраться на массивный корень, кривой дугой значительно возвышающийся над землей, и в следующий момент одним маневром зацепился за сук чуть выше себя, подтягивая за собою тело выше, а затем сразу же перекинулся на саму ветвь, сходу пытаясь накрыть лапой всполошившуюся добычу: та, разумеется, сделать это не дала, еще перед тем как кот полностью оказался на одном уровне с ней, пытаясь дать отступление, но Койоту банально повезло, что тот смог уцепиться парой когтей в плоть крыла птицы, не давая ей мгновенно покинуть свою компанию. Так или иначе, дичь надежды не теряла и продолжала противиться, подавая голос и хлопая свободным крылом, все пытаясь вырваться из хватки и проскочить по ветке дальше. Кот вынужден был тянуться за нею следом, дабы не упустить ту: чем дальше он продвигался, тем под лапами некстати начала заметно пошатываться сама ветвь, жалобным поскрипыванием напоминая о себе. Койот нетерпеливо выдохнул сквозь зубы, понимая, что дело пахнет плохо и что надо что-то предпринять, поэтому остановившись, резко дернул на себя собственную лапу, тем самым подтаскивая к себе птицу и одновременно таки отцепляя от нее когти, а затем сделал рывок вперед, пригвождая ту к древесной коре обоими передними конечностями. Заслышав хруст за спиною, воин незамедлительно подхватил зубами обмякшего зяблика и поспешил ретироваться подальше. Оттолкнувшись, он спрыгнул вниз и сразу после приземления заслышал звук падения позади себя, сопровождаемый шелестом листьев. Воитель оглянулся, оценивая ущерб причиненный матери-природе, а затем обратил внимание на безжизненно болтающуюся дичь у себя в пасти, которая, несмотря на общую помятость, выглядела сытно. Поняв, что в этой маленькой рощице после учиненного шума и погрома ему вряд ли что-то светит поймать, Койот двинулся дальше.

ㅤПройдя сквозь стену утесников, кот вышел на открытое пространство; травянистое полотно, раскинувшееся перед ним, простилалось впредь до горизонта, лишь изредка прерывающееся кучками каких-либо некрупных кустарников. Прохладный порыв ветра налетел на него, трепля бурую шерсть и принося с собой вереницу степных запахов; пользуясь этим, воитель глубоко вдохнул, выискивая из них признаки добычи. Но, несмотря на то, что оные и были обнаружены, внимание кота привлекло совсем нечто иное. Слабый аромат, принадлежащий тому, кому, очевидно, не следует здесь находиться. И источник его был близок, исходя из того, что Койот его сразу уловил. Подойдя к краю холма, на котором он находился, кот окинул взглядом периметр в низине; скользнув от пары терновых кустов вдалеке в сторону, он увидел их: две темные фигуры наслаивающиеся друг на друга, одна из которых однозначно принадлежала его соплеменнику. Решив, что интерес стоит утолить, Койот для начала отошел к необширным вересковым зарослям подле себя, где в корнях вскопал небольшую яму, в которую бросил свою добычу, а затем присыпал обратно землей, сверху прикрывая все это дело вышеупомянутым сиреневым растением. И уже после этого он двинулся к котам, пересекая все поле. Оказавшись в непосредственной близости от действа эдак в пять лисьих хвостов, бурый подал голос, привлекая внимание воителя, стоящего к нему спиною:
— Развлекаешься, я смотрю, а меня не позвал, мм? Ты разбиваешь мне сердце, - кот театрально вздохнул, обращая взгляд куда-то ввысь, и лишь затем, переставая гримасничать, позволил типичной для того ухмылке пробежаться по губам.
— Это начало входить в привычку — встречать тебя в компании какого-то бродяги, - Койот сократил расстояние до минимума и глянул через плечо Ибиса непосредственно на виновника торжества, не упуская и взглядом того, что именно проворачивает над тем другой воитель.
Ауч. Кажется, ты действительно неудачно зашел насладиться курортным сезоном на землях племени Ветра, да, приятель?, - обратился он к разноглазому, обходя соплеменника и становясь сбоку от котов. Койот слабо представлял, что именно хотел выпытать Ибис у незнакомца, но что-то подсказывало ему, что тот сразу стал играть в плохого копа, не пытаясь поначалу что-то вызнать по-хорошему, хотя не сказать, что это не было предсказуемо. Но все-таки он, прищурившись, покосился на зеленоглазого, показательно дернув бровью, негласно выражая, что ему интересна предыстория сложившихся обстоятельств.

Отредактировано Койот (2018-06-08 05:17:24)

+2

55

Чужие лапы совсем неласково коснулись больных мест, отчего Жертва трагически зашипел, не понимая и сам, то было театральное мастерство, еще не смоченное домашним молоком, или же настоящая боль. Глаза загорелись, напоминая о жертвах прошлого, и он даже потянулся навстречу боли, будто бы попытался заставить все еще плохо видимого противника терзать больше, сильнее. Ему не интересны местные интрижки – гораздо веселей участвовать, держа в голове совсем иные планы, пусть пытки и не входят в список запланированного. Старины Опарыша рядом не оказалось – скользкий тип все же – исчез за дымкой утреннего тумана, отправился в лагерь в одиночестве, напрочь забывая о том, как его спасла бурая туша не совсем адекватного соучастника. А Жертве все равно – ему хорошо и здесь, чувствовать прохладную траву брюхом, или боком, или чем угодно – лишь бы чувствовать, не умирать. Впереди долгая дорога, встреча с Ноголомом и очередные постройки людей, за которыми прячутся такие же коты, как вот этот, желающий имя.
- Что тебе даст моё имя, - хрипло пробормотал разноглазый, затем рассмеялся, будто бы совсем не знал, что может последовать за отказом: - Если думаешь, что оно горит на языке каждого, кто меня знает, то ты ошибаешься. Не думаю, что ты знаешь каждого в своем племени.
Жертве не было страшно. Сказать по правде, он мало чего боялся – думал, что и без того слишком многое повидал на этом свете, чтобы испугаться чьей-то когтистой лапы. А боль, несомненно, разноглазый любил. Поэтому лишь упивался ей, отплевываясь от неприятных ощущений, но ставших за пару десятков лун таким родным. С другой стороны, кому-нибудь его и убивать-то было бы противно.
- Я всего лишь Жертва, а, - и вновь хрипло хрюкнул, давясь смехом, засевшим в глотке. Какая же комичная ситуация – сначала один убийца-из-племени прискакал по его душу, а затем другой. И оба не смогли закончить начатое, лишь затянули до последнего. Виктим не сумасшедший, но что мешает лишь казаться таким?
Внезапно, он поймал новый голос, встрепенулся и снова ойкнул, ощущая болезненность. Ему стало интересно, чье же внимание привлек незапланированный спектакль на территориях чужого племени, но виду подавать не стал – понял с полуслова неизвестного, что это – друг. Да только не Жертвы друг, увы. Друг нападавшего.
- Имя моё Жертва, если что, - уточнил он и больше не думал шевелиться – себе дороже. Рано или поздно игры с Судьбой доведут его до пропасти, в которую он, несомненно, свалится, и уже никто не вытащит оттуда. Правда, осознал он это только тогда, когда оказался на краю той самой пропасти и заглянул вглубь, - А твоё? Ваши.
Очередная осечка. Нельзя вести себя с противниками, будто бы вы пришли на перекличку в городском парке.
- Да я не курортным сезоном наслаждался – зачем мне это, когда есть местечки и посолнечней, нежели вот это вот все. Я тут лежал, потому что меня у-да-ри-ли. Обездвижили, знаете, или как это у вас называется в, э-э, племени Ветра.
Многословный Жертва как всегда слишком много говорил и слишком мало думал. Возможно, то была часть его плана, упрятанная где-то на подкорке мозга. Он и сам, если честно, не знал. Но пока дуэт котов представлял собой довольно приятную компанию. Да и куда ему когти рвать, когда он – слабый и беспомощный – лежит против двух сильных и, кажется, отъевшихся котов-лесовиков.
- Мне бы только вспомнить, сколько я тут пролежал. Неужели, ваши патрули даже не посещают подобные места? Или я ошибаюсь, и вы не высылаете патрули? А зря-а-а, говорят, хорошая вещь. Мы в городе так делали, когда сезон собачьих прогулок начался.
Это не друзья, Виктим, поэтому закрой рот и слушай.

+2

56

Реакция бурого радикально отличалась от той, что воитель привык видеть, и при том не теряла в искренности, чем ставила в тупик. Одиночка со всем комфортом расположился в лапах истязателя, не теряя привычно глуповатого остроумия, чем лишь раздражал, заставляя срываться рукоприкладством себе же в угоду, ведь собственные законы чести не позволяли Ибису остаться ни с чем.
   — Всему есть начало, - сухая отстраненность голоса проредилась сдерживаемой силой рыка в глотке, когда разноглазый перешел на личности. Окровавленная шкура чужака напряглась под внутренним давлением вонзившихся в нее когтей, постепенно увеличивая нажим, он тянул лапу на себя, медленно выкручивая запястье, пока рубец не разросся рваными лоскутами. Ибис не сводил с бродяги внимательного взгляда, вполоборота наклонившись к истерзанному телу, не обращая внимания на капельки крови, запятнавшие точеную скулу. В глубине флегматичного прищура с каждым жестким движением, и безумно подобострастным на него ответом, разгоралась необузданная одержимость.

Чуткий слух мгновенно различил привычные тембры; неспешно опустив окровавленную лапу на траву, Ибис сменил точку опоры, в деланной задумчивости склоняя морду, скрыв пробудившую подозрительность. Он каждый раз оказывался рядом в самый подходящий и, одновременно, недостойный момент. Тяжелый, сплетающий бурную неукротимость яростных дум в тугой комок, чужой запах окутал его, оседая на небе, заставляя медленно выдохнуть полной грудью, ощущая, как горячность отступает, возвращая ясность опущенному взгляду. Ибис плавно приподнял подбородок, в немом замечании дёрнув ушами, мгновением касаясь кончиками пушистой щеки.

Испугался превосходящего количества или не хотел продолжать прерванное - одиночка зачастил, выкладывая информацию сплошным потоком. Кратким взглядом коснувшись массивного подбородка расположившегося напротив Койота, воитель дёрнул плечом, возвращая осанке неукоснительную прямоту, но все еще не вклиниваясь в выстроенный соплеменником с ранее немногословным выродком диалог. Уже привычная непринужденная разнузданность напарника, в общении с истинным лицом злосчастной череды бед играла новыми красками, приковывая внимание.

+2


Вы здесь » cw. дорога домой » племя ветра » предстепье