http://s9.uploads.ru/LNamk.jpg http://s8.uploads.ru/pJVln.jpg
Сохатый
[Малыш — Сохатый — Сохатый]
м // 87 лун // небесное & старший воитель // нечистокровен

внешний вид// телосложение: длинное, широкое тело, имеется хорошая мышечная масса;
// окрас & цвет глаз: бело-серый в крупную полоску, желтые глаза.
// отличительные черты: кисточки на ушах и очень густой хвост.

Сохатый — крупный, рослый кот, выделяющийся среди своих соплеменников размерами: широкая грудная клетка, массивные плечи и мускулистые крепкие лапы. Родившись вне племени, он не унаследовал какую-либо поджарость и гладкошерстность, вместо этого — лишь один густой ком шерсти серебристого оттенка, испещренный мраморными полосами, и тяжелый костяк. Морда у кота вытянута в длину, скулы расположены высоко, уши широко посажены и обвенчаты густыми кисточками на заостренных кончиках. И, несмотря на взгляд, в котором зачастую плещется летняя теплота, доброжелательным он не кажется, — надбровные дуги сильно выдвинуты вперед, создавая «волчий» эффект исподлобья.

Широкий лоб обрамляют темные полосы цвета мокрого асфальта, ползущие вдоль всего тела, окольцовывая, будто бы захватывая в силки лапы и хвост, сливаясь в одну грязную лужу по всей поверхности натренированной годами спины. Шерсть достаточно густая, к зиме появляется дополнительный теплый подшерсток, так что от холода Сохатый страдать не привык, однако в жару приходится нелегко. Но он — не тот, кто относился бы к своему внешнему виду пренебрежительно; пусть он и космат донельзя, выглядит он всегда более чем опрятно.

характер// краткая характеристика: гордый, упрямый, перфекционист, собственник, но вместе с тем отважный, с развитым чувством справедливости, всегда старается поступать рационально; к своим относится с добротой и благодарностью, к чужакам — недоверчиво; «сказал — сделал». 
// отношение к воинскому закону: уважительное, но Сохатый знает, что в любом правиле есть исключение.
// вера в звёздное племя: старается верить.

«Ты не можешь повторить одну ошибку дважды.
Во второй раз — это уже не ошибка. Это выбор».


Сохатый рано понял, что такое забота о себе в одиночку, и благодаря этому полностью умеет положиться только на себя. Его любимая фраза: «кто, если не я?», и ее он полностью оправдывает. Так и не сумев научиться просить помощи из-за своей гордости, которая с возрастом ничуть не поубавилась, Сохатому проще сделать все самому и в лучшем виде, чем подпустить к себе кого-то и позволить ему наводить порядки. Вы никогда не увидите, что Сохатому больно, скорее услышите, что все в порядке, и заметите взгляд, что красноречивее всех кричит оставить в покое. Также он может быть мнительным и осторожным, так как воитель явно не числится в рядах командного игрока. Он умеет многое, начиная от чесания языком в кругу котят и оруженосцев о месте-где-тонет-солнце и заканчивая техникой боя, но единственное, что он так и не смог понять — это разница между хорошим к себе отношением и лицемерной улыбкой, когда за спиной названный приятель строит козни и чертей варит в котле, подготавливая бульон для бывшего одиночки. В горле стоит ком, меж зубов шевелятся невысказанные слоги, гниют буквы, но Сохатый переламывает себя, словно неправильно сросшуюся кость, говорит себе, что так нельзя, бежит от собственной давно ушедшей юности, будто от чумной, мягко улыбается соплеменникам и кое-как, но старается верить в лучшее, в душе надеясь, конечно, на худшее. Ведь хороший конец бывает только в сказках, и Сохатый несет эту мысль на своих плечах, как ворох сгоревших дотла звезд.

Из-за всего этого вытекает чрезмерная педантичность, скрупулезность, желание вылезти из кожи и довести до абсолюта. Эта мания осталась у Сохатого еще со времен путешествия небесных котов к новым землям, и, временами, колокол слишком сильно бьет. Внешний вид, тон голоса, умение держать себя — все это Сохатый оттачивал многие луны до автоматизма; до такой степени, что порой голова идет кругом от потери собственной концепции. Словно игрушка на батарейках, но все мы с вами знаем, что аккумулятор рано или поздно сядет. Он ночует каждую ночь у входа в лагерь, сторожа, и никогда не сможет найти себе покой в палатке воителей, — там кошмары оживают, плывут в черной тухлой воде расстелившейся ночи; там бессонница и мгла, от которой немеют лапы и плывет зрение. Там Сохатый чувствует, как теряет выстроенный годами контроль, и становится беспомощным. Показывать слабости — его самый главный страх и то, чем он сильнее всего брезгует.

Несмотря на его явные минусы в виде однозначно плохой социализации, Сохатый сохранил в себе какую-то детскость. Наедине с близкими — хохот и безобидные шутки, приправленные дурачеством. И, видимо, благодаря этому коту легко найти общий язык с теми, кто помладше, но особо он лелеет котят и учеников. Словно в каждом из них видя хорошие амбиции и желание покорить этот чертов мир, Сохатый удивляется, милуется их наивности и юношескому максимализму, и иногда это — самое настоящее топливо, глоток свежего воздуха, что нежно ласкает легкие и не дает задохнуться в собственной реальности. Ведь там, за кольями ребер, в клетке, зашторенной черной вуалью, все еще сидит такое же молодое сердце, готовое на подвиги во имя любви и доброго имени, — вы только распалите этот пожар, заставьте гореть, и Сохатый сложит весь мир перед вами.

Сохатый — самоотверженный герой сказки, которую так и не рассказали родители, боясь в ней же отразиться. Внутри море сокрушительно топит до раздраженных глаз солью, но кот знает, что всегда нужно оставаться рациональным, ведь сперва мозг — потом эмоции. Он старается ко всем относиться с уважением и может стерпеть многое, но у всего есть предел, и Сохатый не исключение.
Он — накопительный эффект,
Он — русская рулетка и дуло револьвера, направленное прямо на виски, заставляя всех отхватить по дозе пороха.

Но каждый раз воитель вспоминает теплый шепот, тембр голоса которого он почти уже забыл, вторящий:
«Каждый, с кем ты встречаешься, ведет борьбу, о которой ты ничего не знаешь. Будь добрым. Всегда», и море больше не тревожится.

биография

and i lived so much life, lived so much life
i think that god is gonna have to kill me twice

«Это мое чистосердечное. Мое исступленное, больное, сгоревшее заживо. Моя правда и мой суд.
Я — Бог, и я беру на себя возможность разрушать. Вот вам мой чертов крест».

Больше всего Сохатый в детстве любил небылицы и сказки. Будучи котенком в доме двуногих, крошечный Малыш вылезал из своего каменного укрытия, чтобы с затаившим дыханием послушать жирного соседского кота, имя которого уже никто и не помнит: в его рассказах камни оживали и превращались в неистовых воинов с горящими от мужества глазами, а небесное полотно оказывалось огромным сизым крылом голубя. Каждую ночь Малыш высматривал в далеких отблесках холодных звезд что-то невообразимое; в них же искал ответы на свои глупые детские вопросы, молча надеясь ухватить и свой заветный кусок «долго и счастливо», но чернильный небосвод будто каждый день все сильнее отдалялся от пылкого Малыша. Он никогда не знал, кто такие мать и отец, а в крошечной голове не осталось ни одного воспоминания, связанных с родителями, поэтому всецело, в силу своей малолетней глупости, решил положиться на двуногих. И тогда впервые его сказочный мир, в центре которого непременно возвышался сахарный домик, пошатнулся на хрупком фундаменте, — его оставили за дверью. Его бросили, как ненужную игрушку, как старую тряпку. Юный Малыш не знал, куда ему податься, к кому приткнуться, и именно из-за этого незнания, из-за того, что он остался у себя совершенно один, Малышу в кратчайшие сроки пришлось преобразиться в Сохатого.

«Как сейчас помню: это был сезон Юных Листьев, и мне тогда, считайте, повезло. Дичь просыпалась, пыталась наесться после затяжной стужи, но, боже, каким же худым я был, охотиться же не умел толком. Увидели бы — ни за что не узнали. Одни кости с огромными совиными глазами от голода. Как-то вот выжил, приходилось одну полевку растягивать на несколько дней. Дальше, конечно, было легче. А потом... потом было лучшее в моей жизни. И, одновременно, худшее».

Сохатый встретил Мышку. Ему уже стукнуло двенадцать лун: совсем молодой, полный юношеского максимализма и молодой дерзости, да такой, что кровь бурлила в венах. Но ее глаза — абсолютный тромб; вспышка, падение вселенной и мириады всех тех самых звезд, за которыми наивный Малыш наблюдал из окна. Ее улыбка — взошедшее солнце на тысячу ватт и нескончаемый парад планет. Это была та любовь, о которой соседский котяра вечно травил байки; та любовь, от которой бросало в дрожь, и ты никак не мог надышаться. Мышка покрывала все неудачи, она была компасом, что всегда вел по нужной тропинке, как бы она ни была заросшей. Она — летняя настойка вкуса земляники, теплая весна и сердце, расцветшее бутонами рубиновых роз.

«Она была любовью всей моей жизни. И именно она научила меня доброте. Она показала, что такое вера в лучшие дни, когда земля уходила из-под лап».

Спустя еще год совместного скитальческого образа жизни Сохатый уже становится отцом шустрой девчонки, порой слишком похожую на свою мать. Огромная красная кнопка «Осторожно, идеальная жизнь» пульсировала аварийным сигналом. Но сезон Голых Деревьев подкрался незаметно. Снова наступили холода, и молодой семье пришлось нелегко; в том году зима была особо сурова, — дичайший холод, да такой, что лапы прилипали к снегу, маленькая Пташка ослабевала, так как дичи едва хватало на одну нее. Сохатый с Мышкой перебивались оставшимися объедками, чтобы просто протянуть. Ночевать приходилось в старой лисьей норе, но каждую ночь Мышка, трясясь от холода, шептала, что после дождя непременно появится радуга. Однако в жизни Сохатого этот вымышленный дождь знаменовал сезон непрекращающихся ливней.

Однажды кот вылез из норы, чтобы попытаться раздобыть еды, но, когда вернулся, не обнаружил в норе ни Мышки, ни дочери. Он помнит тот момент — в ту секунду сердце пропустило удар. Лапы предательски задрожали, а в нос ударил кисловатый запах чего-то странного, дикого. Он чувствовал безумие и страх, зубной болью отозвавшись в голове. Перед глазами вспышки алого, почти черного, в ушах — шум старого рябившего телевизора. Сохатый глотает ледяной воздух и бежит по оставленным следам, а тело сжимается в судорогах. Дальше — темно. Дальше — сквозное отверстие, «пулей в грудь, под пятое ребро, навылет в спину». Ржавая проволока стянула горло, обжигающе пульсировало сердце, напоровшись на колья из костей.

В нескольких километрах от норы он нашел ее тело, что теперь выглядело таким худым и мертвым. И он не хотел верить, что его хорошему концу суждено было закончиться вот так: уродливо, растерзанно, кроваво. От Мышки еще не ушло тепло, но стеклянные глаза, в отражении которых он не видел даже страха, а лишь последнее желание матери спасти своего ребенка, говорили за себя.

«В тот день пошел снег. И белые крупицы оседали на ней, перестав в какой-то момент таять. Они покрыли собой все, и вскоре я почти перестал видеть лужу багрово-алой. Было ли это моим наказанием? Но что я сделал? Что я, черт возьми, сделал? Предки молчат, и я все меньше хочу в них верить. Они забрали самое дорогое, что было у меня. Это несправедливо».

Сохатый был зол. Он ненавидел. Ледяная подкорка, устелившая холодную почву, покрылась бороздами, обида оглушительно ударила в гонг, запуская рвущий механизм, и Сохатый не узнавал себя. Будто лебедь, лишившейся своего партнера, готов был смертельно пикировать вниз, оглушительно разбиться об острые скалы, но лай собак, еще слышимый за пригорком, вернул в мертвую реальность: Пташки нигде не было. Он искал ее везде, взрывая пушистые сугробы, влезая на деревья, во всевозможные норы. Он ушел так далеко, спасаясь от ночных кошмаров с разорванным телом, что и не помнит, сколько ему пришлось преодолеть. Единственное воспоминание, оставшееся оттуда, это пересечение гремящей тропы и поедание объедков по ночам в помойках двуногих.

«Не осуждайте меня. Я пытался выжить, хотя, если честно, не понимал зачем. Наверное, хотел дочь найти. Но я не нашел. Может, плохо искал. А может, я и не хотел ее искать».

Сохатый скорбел. Он не находил себе места, прыгал под проезжих чудищ, пытаясь найти в смерти свое успокоение, но все обходило его стороной. Сверху с ним, очевидно, играли в очень жестокую игру, в которой он был заведомо проигравшим. А потом кота забрали во второй раз двуногие. Он вспоминает, как облегченно вздохнул, как в последний раз взглянул на эту землю, что разразилась бездной для него, и ушел в соленые воды на огромном судне, даже не попытавшись сопротивляться. Ему было все равно даже от мысли, что двуногие могут оставить его и во второй раз; ему стало все равно на многие вещи. Но большая вода превратилась для него в отвод души: он увидел столько много всего, что хватило бы, наверное, на еще одну жизнь. Сохатый видел Место-Где-Тонет-Солнце; видел как небесное светило прячется за горизонтом, окрашивая все вокруг в цвет шампанского, как морская вода пузырится, пенится, будто закипая от своей мощи; он знал кланы, в которых живут коты, и пережил несколько набегов крыс в трюме. На корабле почти всегда была еда, и Сохатому нравился этот непостоянный ритм жизни, когда не знаешь, где якорь сбросят в следующий раз. Но годы шли, и кот взрослел не только внешне.

«Думаю, моя самая зрелая мысль, а также самое большое решение было покинуть судно и, наконец, взглянуть страху — то бишь земле, — в глаза. И как бы больно и тяжело ни было, я не жалею».

Еще несколько лет Сохатый прожил в лесах будучи одиночкой, где буквально заново учился охотиться и драться за добычу с такими же, как и он — потерянными, брошенными, злыми на этот чертов мир. Кошмары почти перестали тревожить, как и судороги в лапах, до одного решающего события. В очередной раз охотившись, он почуял неладное, а когда Сохатый приблизился ближе, были уже слышны детские вопли и утробное рычание чего-то, что точно не было котом. И сверху будто вновь придавили бетонной плитой, ломая грудную клетку и пробивая череп: сквозь пожухлую, вытоптанную траву он увидел котенка, — мелкую девчонку, что была так сильно похожа на ту, имя которой он обещал больше никогда не произносить. Среди выжженной дотла пустоши он слышал только крики о помощи, заложившие уши, и просто не мог поверить своим глазам. А затем — острая доза адреналина, шприцем ударившая в полушарие, и Сохатый уже не помнит себя. Этот случай был словно местью за давнее прошлое, оно сладостью чужой крови осталось на языке и разверзшей небо молнией в гудящих конечностях.

«Вот и все. Я попытался спасти от барсука того котенка, а он, как вы уже поняли, принадлежал Небесному племени. Там, конечно, потом еще племенные набежали, и мы отбивались уже вместе. А после — к Звездошейке, которая разрешила мне осесть вместе с племенем, а я и согласился, потому что, честно говоря, уже устал быть одним. Но это уже не самая интересная часть истории, так что, думаю, нам следует закругляться, засиделись мы уже что-то с вами. Завтра расскажу вам более добрую байку».

Сохатый всегда говорит, что это просто еще одна байка, каких у него великое множество за пазухой.
Но это — его финал и его исповедь.

дополнительное
// уникальность корня основного имени: запрещаю;
// возможность использования персонажа в качестве НПС или отыгрыша гибели, в случае вашего ухода: и то, и другое да;
// частота посещения & связь с вами: настолько часто, насколько смогу &

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

от чатика бы не отказалась.

Отредактировано Сохатый (2018-08-29 22:32:08)