РЕЗУЛЬТАТЫ ГОЛОСОВАНИЯ
Ваш актив радует нас не по дням, а по часам - и голосование в июне получилось не менее жарким, чем погодка за окном. Спасибо за ваши голоса!

ПЯТЬ ВЕЧЕРОВ
Покоритель сердец, обладатель статуса самого ярого драчуна, обаяшка - Бурелом. Не стесняйтесь, выпытывайте самое сокровенное!

cw. дорога домой

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. дорога домой » речное племя » главная поляна


главная поляна

Сообщений 261 страница 280 из 498

1

http://s9.uploads.ru/GWnsP.png


Главная поляна Речного племени – открытое светлое пространство, где всегда кипит жизнь. Сердце лагеря, которое воители будут защищать до последней капли крови, располагается на берегу небольшого пруда, куда впадает река, являющая главным источником пропитания. С самого рождения котята окружены стихией, благодаря которой их племя получило своё имя. Сам лагерь по периметру от пруда преграждён густыми зарослями камыша, что защищает от ветра и любопытных глаз. С другой стороны над лагерем возвышается огромная каменная скала, в основании которой располагаются палатки предводителя и целителя, а чуть поодаль, у подножия, и жилища всех остальных членов племени. Речные воители постарались, переплетая ветки камышовых зарослей с осокой и плетьми ежевики, бережно обрывая колючки, особенно в детской, дабы молодняк не поранился. Свои палатки коты украшают перьями водяных птиц, блестящими чешуйками, камушками и раковинами, что найдутся на берегу пруда. Одним словом, лагерь Речного племени – это прекрасно защищенное и уютное место, надёжно скрытое от глаз недоброжелателей.


+1

261

--- разрыв отыгрыша на заводи ---

Кошечка возвращалась в приподнятом, но несколько задумчивом расположении духа. Держа в пасти двух своих рыбешек и чуток припадая на переднюю лапу из-за потрескавшейся подушечки, серенькая воительница старалась держаться бодрячком, а хвост - пистолетом. Она пришла в лагерь сквозь поредевший сухой камыш, тут же направившись к куче. Одна из её рыбок осталась украшать общую "столовую", а другую дымчатая придержала. Запах свежей дичи был таким манящим, что Ручей, сглотнув и проигнорировав урчащий желудок, поудобнее перехватила дичь и осмотрелась зорким синим взглядом в поисках жертвы, с которой она и поделит эту жирненькую плотву.
И тут она остановилась на Каштанке, которая сидела неподалеку от палатки Серебра Звезд. Решительно отряхнувшись, синеглазка бойко подняла хвост и направилась рысью к бурой подружке, на подходе замечая, что что-то не совсем так... За пару шагов до Каштанки воительница замедлилась, а после и вовсе сконфуженно остановилась, глядя на соплеменницу растерянным, вопрошающим взглядом: что не так? Привычно бодрая, дружелюбная Каштанка была помятой, измученной и... предки, неужели она тряслась?
Наклонив голову бочком, Ручей поспешила опустить рыбину под лапы соплеменницы и осторожно, будто к дикому зверю, подошла к воительнице.
- Каштанка? - в голосе кошки прозвучал и вопрос, и изумление, и растерянность. Подобравшись к бурой бочком, Ручей прижалась к ней всем боком, чувствуя крупную дрожь, сотрясающую тело Каштанки. Изумленно перебрав лапами, серая уткнулась щекой к мордашке подружки.
- Эй, ну ты чего... Что такое?... - и она запнулась. Повела ушами, уткнулась носом в загривок бурой и сама крупно вздрогнула.
Кажется, Ручей узнала этот запах.

+5

262

Обратный путь они с Сивой проделали в молчании. Но впервые за долгое время это молчание не тяготило Солнцебока: на душе было легче, словно наконец-то начала заживать вечно бередящаяся рана, преследовавшая его тупой болью бесконечные луны. Зайдя в лагерь, воин решил было отправиться в палатку, но замер, настороженно принюхиваясь. На него нахлынула почти осязаемая волна отчаяния и боли, отчего между лопатками пробежала дрожь. И она только усилилась, когда она привела его к сестре.
— Ручей?.. — неуверенно переминаясь с одной лапы на другую, тихо позвал белый воитель. — что случилось? — облегчение, смешанное с невыносимым стыдом, огнём потекло по венам, когда он понял, что гремучая смесь отрицательных эмоций и странный, чужой запах исходят от её подруги, Каштанки. Наверное, следовало бы спросить юную кошку о причине такового состояния, но что-то в её внешнем виде останавливало его от неуместных вопросов.
Стараясь перехватить взгляд сестры, Солнцебок беспомощно глянул в её синие глаза. Его самообладание дало внушительную трещину, а потому некогда искалеченные задние лапы предательски задрожали и заныли. Тяжело опустившись на землю, белый кот неподвижно смотрел на двух соплеменниц, готовясь сорваться с места по любой, даже пустяковой просьбе, если это хоть немного разгонит нависшее облако боли и страха, сгустившееся над их лагерем.

+4

263

- Каштанка?
Каштанка вздрогнула, услышав обращение к себе, и резко подняла голову от земли. На мгновение в её взгляде мелькнул страх, так дёргается жертва покушения, которое чуть-чуть не состоялось. Кошка через несколько секунд осознала, что к ней приближается Ручей, в чьём взгляде читалось явное беспокойство. У неё наверняка возникнут вопросы, и бурой воительнице нужно поскорее решить, что на них отвечать. Но пока в голове крутилась только одна фраза.
Каштанка почувствовала прикосновение шерсти соплеменницы боком и рефлекторно задрожала. Ей не хотелось, чтобы кто-то сейчас её трогал. Вообще никто.
- Эй, ну ты чего... Что такое?...
Воительница судорожно выдохнула, и дыхание более-менее выровнялось. Нужно говорить. Говорить спокойно.
- Лютоволк вернулся, - кошка резко замолчала, неуверенная, стоит ли говорить дальше. Через пару секунд она продолжила: - Он напал на меня...
Взгляд метнулся на белое пятно у входа в лагерь, и Каштанка растерянно замолчала, глядя, как встревоженный Солнцебок приближается к кошкам. Он был последним котом, которому бы она рассказала о случившемся. Кому угодно, только не Солнцебоку.
Но белоснежный воитель обратился к Ручей, оно и понятно. Каштанка то ли смущённо, то панически отвела глаза. Внутри неё снова поднялась буря, в ушах всё звучали слова, запах Лютоволка словно витал вокруг и пропитал уже всё: её саму, Ручей, лагерь, каждую подстилку и стебель камыша.
Когда соплеменница ткнулась носом в загривок Каштанки, это движение мгновенно отдалось неприятным покалыванием, и бурая инстинктивно отшатнулась. Тут же она сконфуженно глянула на Ручей, будто извиняясь. Я не хотела.
- Нужно сказать... сказать кому-нибудь, что он вернулся, - воительница потупила взгляд и покачала головой, будто отрицая собственные слова. - Серебро Звёзд должен знать, и Толстолобый тоже, нужно предупредить, что Лютоволк... - Каштанка отрывисто выдохнула, будто слова резко закончились.
Она действительно не знала, что ещё нужно сказать. Этого достаточно. Я хочу спать. Кошка старалась избегать смотреть в глаза соплеменникам. Мысленно она молилась, чтобы никто не задавал вопросов. Такого позора она не пережила бы. Отчётливо она представила, как Ручей, покривишись, отодвигается подальше, будто от протухшей рыбы, а Солнцебок осуждающе смотрит на неё. Нет, сейчас нужно уйти, а когда я отосплюсь, то смогу нормально себя вести, словно ничего не случилось. Совсем ничего.

Отредактировано Каштанка (2017-12-13 22:28:34)

+8

264

Жемчужнолапка выбралась из палатки оруженосцев, задумчиво обводя поляну глазами. Вчерашние тренировки позволили сегодня отсыпаться как следует, чем она и занялась, покуда совесть не съела её окончательно. Потянувшись, юная кошка поискала взглядом Ручей и довольно улыбнулась, найдя свою серую наставницу. Впрочем, её хорошее настроение держалось не слишком долго: серая кошка была явно встревожена, а вокруг неё стояли Каштанка и Солнцебок. Однако, судя по тому, что взгляды брата и сестры были направлены на темношёрстную соплеменницу, беда случилось именно с ней. Ученица, наскоро пригладив шерсть, поспешила к ним же.
— Лютоволк вернулся...  Серебро Звёзд должен знать, и Толстолобый тоже, нужно предупредить, что Лютоволк... — белая кошка замерла как вкопанная, ошарашенно вглядываясь в Каштанку.
— Он был один? — пожалуй, излишне громко спросила Жемчужнолапка, но, к счастью, поляна была почти пуста, и её порыв остался незамеченным для остальных. Поймав взгляд своей наставницы, кошка опустила глаза, не сумев его выдержать. Разумеется, ей не был интересен ни Лютоволк, ни кто-то из его друзей, кроме одного кота. Кроме одного-единственного. Да и его имя было несложно вспомнить, оно почти что рвалось с губ Жемчужнолапки. Ей было нужно знать, был ли там Карпозуб. Был ли там её отец.

+5

265

- Не знаю, -  ответила Малютка. Похоже, что не только я один не могу нормально ответить на этот вопрос, потому как даже толком не знаю, что значит слово "друг". Мама, сестра, братья - слова знакомые, а вот "друг" - это что-то неизвестное, но очень важное.
- Я только с братьями более или менее близко общаюсь.
Мой взгляд снова скользнул по трехцветной фигурке новой знакомой: а так сразу и не скажешь, что у неё нет друзей. Кошечка замялась, её глаза встретились с моими, но я не спешил прерывать зрительный контакт.
- А... А почему у тебя нет друзей?
Я задумался, рассматривая яркие, чистые, как золото глаза Малютки. Спустя несколько мгновений я заговорил:
- Кхм. Честно говоря, никогда не думал об этом. Может быть, потому, что мне не было с кем дружить. Я не люблю шумные игры - они меня раздражают, а большинству моих ровесников не очень-то нравятся тихие коты вроде меня: они думают, что с ними скучно, - находящаяся рядом была первой, с которой я нормально пообщался, а не просто обменялся парой фраз в духе "привет" и "пока".  Ну, если не считать мамы, наставника, сестры и братьев. Хотя и с ними я уже давно не пересекался. Слишком много работы из-за которой некогда подолгу разговаривать. Но Малютка - это совершенно другое. Я был так поглощен беседой, что даже не заметил дождя, что холодными каплями стекал по моей шерсти, прилепляя её к телу и делая меня еще меньше, чем я есть на самом деле.
- Слушай, раз уж у нас обоих никогда не было друзей, то, думаю, нужно это исправлять. Почему бы нам не стать... э.. друзьями? Что скажешь?
Нашу беседу прервал Ледоглаз, который звал меня на тренировку. Тоном, не терпящим возражений. Мне внезапно стало неуютно: не хотелось оставлять Малютку одну, - они ведь только познакомились! - но и ослушаться наставника тоже не вариант. Я заметил Каштанку, что как-то странно вела себя, но знакомый силуэт уже скрылся в тени тоннеля. Нельзя медлить.
- Мне пора. Увидимся!
Взор васильковых глаз еще раз упал на мою.. подругу? Меня обдало жаром и я бросился вслед за Ледоглазом. Притормозил.
Не давало покоя поведение Каштанки, но может это просто игра моей фантазии? Она была достаточно далеко, поэтому не исключено, что зрение могло сыграть со мной злую шутку.  Я могу вернуться и спросить у неё, но.. Ледоглаз ждет меня. Взвесив все "за" и "против" я выбрал наставника и побежал за ним. В любом случае, если что-то не так, я все равно узнаю об этом.

Река-->

Отредактировано Бархатный (2017-12-16 15:48:48)

+1

266

Сначала чисто физически, а потом и на слух кошечка поняла, что рядом оказался Солнцебок. Дернув ушами в знак приветствия брату, серая не сводила взгляда с Каштанки. Что-то плохое и неестественное случилось с их бурой красавицей, да и тот запах... Ну как же, откуда он?
С другой стороны, что еще - кто еще? - мог настолько напугать и подавить бедную Каштанку?
- Лютоволк вернулся, - отрывисто мяукнула Каштанка и отпрянула - а если бы не отпрянула сама, то Ручей, от шока, наверняка бы сделала то же самое: - Он напал на меня...
Он... напал на неё.
- Ох-х, - ахнула Ручей, прижимая уши и медленно оседая на землю. Отвратительная, мерзкая, дикая новость: Лютоволк был у границ, а значит и Карпозуб, и вся их шайка снова ошивается неподалеку.
Но Каштанка бы не испугалась просто так. Все знали о храбром и сильном нраве этой воительницы, и вместе с запахом предателя на её шерсти Ручей сложила пазл. И горько пожалела о том, что попыталась её коснуться.
Какое кощунство!
- Нужно сказать... сказать кому-нибудь, что он вернулся, - помотала головой Каштанка, потерянная, разбитая
- Серебро Звёзд должен знать, и Толстолобый тоже, нужно предупредить, что Лютоволк... - она снова запнулась. Ручей переглянулась с Солнцебоком, поежилась, увидев подходящую Жемчужку. Судя по её виду, она услышала про Лютоволка, а значит поняла и про своего отца.
- Серебро Звезд скоро вернется, - глухо отозвалась кошка, борясь с желанием прижаться к боку Каштанки и отогреть её, и смыть этот мерзкий запах, это отвратительное напоминание.
- Он был один? - тихий голос светленькой ученицы. Тяжело вздохнув, серая потянула носом.
- Я бы на это не рассчитывала, - после секундной паузы четко произнесла Ручей, поддерживая ученицу и прижавшись боком к ней.
- Солнцебок, может... хотя нет, я сама, - помотав головой, тут же передумала синеглазка, осторожно, на лапу подходя к Каштанке.
- Тебе нужно в палатку. Отоспаться. Я... передам Серебру Звезд, - пообещав подруге, мяукнула Ручей. Она нарочно не сказала "всё расскажу", поскольку... всё говорить не надо.

+3

267

*из заморозки*

Хромота и искалеченная лапа не способствуют быстрой ходьбе, и потому в лагере Сивая оказалась не очень-то рано, однако еще на подходе к Главной поляне могла понять, что что-то было не так. Народу было не так много, и Ручей с таким странным выражением мордочки ходила вокруг Каштанки, да и Солнцебок, слишком озадаченный и серьезный, был рядом... Чтобы услышать их речи, стоило оказаться ближе, но что-то не давало это сделать.
Сивая остановилась, будучи не готовой подходить к ним. В воздухе витало предчувствие опасности, даже беды, и к нему нужно было привыкнуть. Переглянувшись с соплеменниками, серая тяжело выдохнула. Судя по тому, как все были напряжены, разговор явно шел не о приятной охоте - а прислушиваться к чужим словам и влезать раньше времени старейшина не решалась. Переступив с места на место, неловко пошатнувшись при этом, она поежилась от морозного ветерка. Впереди тяжелые времена - что еще свалится на уставшие спины Речных котов?
- И где только Серебро Звезд... - негромко выдохнула она, наблюдая, как дыхание облачком растворяется в прозрачном воздухе. Сейчас бы забраться в тесную воинскую, свернуться клубком рядом с соплеменниками и от их тепла успокоиться, провалиться в бесконечно приятный сон, но серую ожидала одинокая и вымороженная изнутри пещера старейшин, где обитали в последнее время лишь сожаления.
Разве что только сестра, Туманница, могла прийти и располневшим от ношения котят телом прижаться к боку, согрев и прогнав тоску, что наваливалась все чаще. Ее-то, серую пятнистую опору в жизни, она и предочла дождаться на краю поляны. Сивая улеглась на мерзлую землю, подложив под больную лапу здоровую, так, чтобы та не касалась земли и не проникалась холодом, и прикрыла глаза. Уснуть в таких условиях было сложно, а вот просто ждать и представлять, что все прекрасно и спокойно - в самый раз.
Внутри себя Сивая продолжала надеяться, что кто-нибудь из соплеменников заметит ее скромную фигурку и составит компанию в ожидании, быть может, расскажет, куда ее сестрица неугомонная решилась прогуляться, и как ее Ледоглаз так спокойно отпустил, несмотря на ожидание котят. Вот уж он наверняка, как курица-наседка, волнуется за будущее потомство! Теплая улыбка тронула губы кошки, когда она представила себе эту картину: заботливый папочка Ледоглаз и Туманница, отважная и бесшабашная воительница, то и дело удирающая из детской по своим делам.
Так оно и будет, скорее всего - и разве это не прекрасно?

+3

268

Вряд ли Каштанка ждала какой-то бурной реакции на эту новость. Несколько секунд потребовалось на то, чтобы соплеменники переварили информацию и что-то ответили. Но бурой воительнице не нужен был ответ. Она хотела лишь предупредить своих. Теперь Ручей знает. И Солнцебок. Они передадут Серебру Звёзд. Он обязательно вышлет усиленный патруль, который утопит это чудовище в реке. Каштанка тряхнула головой, чувствуя, как омерзение снова комом подкатывает к горлу при мысли о Лютоволке. Сейчас он был уже не важен. Сейчас ей нужно было лишь отдохнуть и попытаться стереть его из памяти, если это вообще было возможно.
- Он был один?
Жемчужнолапка. Золотистая кошка поморщилась, как от удара. А что было бы, если бы Лютоволк наткнулся на неё? Он убил бы ученицу? Каштанка бросила на свою младшую приятельницу взгляд полный боли, но тут же отвела глаза. Ей не хотелось даже думать о том, какой опасности подвергалась кошечка, пока по территории шастали изгнанники и убийцы. И всё-таки с ней нужно было быть откровенной.
Воительница коротко кивнула головой после слов Ручей. Мог ли Лютоволк вернуться в одиночку? Вполне, но он вёл себя так развязно и уверенно, будто знал, что его шансы на возмездие невероятно высоки. Будто ему есть что противопоставить Речному племени. Например, свою шайку.
- Тебе нужно в палатку. Отоспаться.
- Да, конечно. Спасибо, Ручей.
Каштанка рассеянно кивнула и, медленно поднявшись с места, побрела к палатке воителей. Проходя мимо Жемчужнолапки, кошка на миг замерла и тихо проговорила:
- Не вздумай выходить из лагеря одна.
Подавленность и отчаяние из взгляда ещё не удалось до конца вывести. Воительница быстро заморгала и ускорила шаг. Сон непременно поможет ей. Завтра она будет бодра и, возможно, даже сможет отправиться в патруль. Но не на рыбалку. Одиночная рыбалка теперь долго будет её самым нелюбимым занятием.

>>>палатка воителей (номинально) >>>детская

+6

269

березняк →  главная поляна речного племени

Громко хрустел свежевыпавший снег под лапами. Слышались хриплые дыхания уставших котов позади. На ветвь голого деревца села черная ворона, случайно сбросив немного снега, и, зыркнув на труп серой воительницы, громко закаркала. Вскоре на крик своей подружки слетелось ещё несколько, словно ожидая свое скорое пиршество. « Даже и не надейтесь, она вам не достанется.  »
На удивление, впереди отряда шёл Воплелап. Лаванда шагала с другим котенком в зубах, после неё Мираж с Толстолобым тащили на своих плечах Туманницу, а уже позади плелся разбитый Льдиноглаз со своей дочкой. Оруженосец, отвлекшийся от недавнего страха перед Карпозубом и его бандой, то и дело оборачивался и ожидающе глядел на других участников шествия. Котенок в зубах истошно пищал, явно не понимая, куда делось материнское тело и запах теплого молока. Мороз и желание побыстрее добраться до лагеря подгоняли не хуже злобной собаки на хвосте, но надо было дожидаться остальных. Добрались коты до лагеря без проблем.
Зайдя в лагерь, янтароглазый отбежал от входа, оставляя проход для остальных, и остановился, не представляя, что делать дальше. Сбоку мелькнул темный кончик хвоста, скрывшись в сумраке детской. Серый не сразу понял, кто это был, но через несколько он уловил запах прошедшего мимо. « Каштанка. Но почему она пошла в детскую? » Внезапно кот напрягся. Что-то было не так. Какая-то тяжелая атмосфера царила на поляне. Оруженосец вопросительно поглядел на Ручей и Солнцебока, смотрящих вслед ушедшей кошке, пытаясь прочесть в их глазах ответ, но он ничего не увидел, кроме печали и сочувствия. Перевел взгляд на Жемчужнолапку, но так же быстро понял, что ничего нового он от неё не узнает. Котенок перестал трепыхаться, лишь его тихое дыхание подсказывало о том, что он не умер. Воплелап нахмурился и замахал хвостом, погрузившись в свои мысли. « Что бы то тут не случилось, оно принесет новые проблемы. Связанно ли это с запахом изгнанников на границах? Очень возможно... Каштанка пошла в детскую... У неё котята? От Солнцебока, наверное. Но никакой радостью тут не пахнет. Нет. »
Янтароглазый и не заметил, как сильнее сжал свои челюсти, совсем и забыв о малыше. Тот громко заверещал от боли, и оруженосец почувствовал едва различимый привкус крови на зубах. Воплелап поспешно ослабил хватку. « Идиот! Была бы тут его мать, она бы тебе твой хвост с позвоночником выдрала! Выполни хоть что-нибудь да правильно, как тебя просили! »
До носа дошел тяжелый аромат крови. Остальные патрульные заходили в лагерь.

Отредактировано Воплелап (2017-12-28 20:07:58)

+6

270

-------> березняк
Ледоглаз плелся за теми, кто нес его котят - Воплелапом и Лавандой. Он по-прежнему ничего не слышал, лишь видел, как котенок качается из стороны в сторону в его зубах. Вот и вход в лагерь. Ледоглаз поднял взгляд и осмотрел поляну."Солнцебок.. Ручей.. Не смотрите на меня, я весь в ее крови" - пролепетал разум, как только на глаза попались родственники. Ледоглаз опустил взгляд и подтолкнул Лаванду и Воплоелапа к детской. Нужно было отнести туда котят и согреть их. Кот опустил малшку, что была в его зубах на землю, и посмотрел паникшим взглядом на воителей, что держали его детей.
- Идем-те в детскую. Я останусь с котятами, а вы позовите туда целителя, прошу - чуть хрипящим голосом проговорил белый воитель и тут же увидел, как вносят в лагерь труп Туманницы."Прости меня.. Туманница, Сивая.." - Ледоглаз стиснул зубы, а после взял котенка и помчался в детскую. Быстрее скрыться от чужих глаз, быстрее позаботиться о котятах и привести себя в порядок. Скорее, скорее!
--------> детская

+2

271

березняк ▼ 

По началу казавшаяся пушинкой Туманница прибавляла веса на натруженные плечи в геометрической прогрессии. Выпавший снег был хоть и не глубоким, но значительно затруднял передвижение утопающим и скользящим лапам, заставляя выпускать когти и прикладывать больше сил к каждому шагу. Натужно дыша через нос, Мираж останавливался лишь для того, чтобы глашатай мог перехватить или подправить положение посмертной королевы на спине, после с тем же упорством продолжая путь, получая удовлетворение от сжигающих выработанную злобой энергию мышц.
Карканье ворон было весьма атмосферным сопровождением входящим в лагерь воителям. Остановившись в камышах на несколько мгновений, будто собираясь с мыслями, черношкурый пропустил вперед Ледоглаза, а после вошел сам, цепляя хвостом Туманницы ломкие стебли. Склонив голову под чужим весом, Мираж на негнущихся лапах прошагал к середине поляны, сгибаясь, чтобы тело могло медленно сползти на предназначенное ему место. Резко выпрямляясь после, воитель стряхнул с себя кровавую кашу растаявшего снега и чужого запаха, чувствуя небывалую легкость в мышцах и непреодолимое желание искупаться. Подняв мрачную морду на расшумевшихся птиц, Мираж размял измученные плечи и, не скрывая своей душевной дисгармонии, оглядел поляну, чувствуя на себе чужие взгляды.

  - Где Серебро Звёзд? - подступив к сидевшим неподалёку Ручей и Сивой лишь на несколько шагов, раздраженно гаркнул издалека. Мираж не хотел брать на себя ответственность за все происходящее, да и просьбу Ледоглаза о целителе любезно предоставил другим, но чувствовал неугасающую злобу, пробуждающую страсть к активным действиям даже после целого дня беготни по границам и доставки трупов.

  - Запахи изгнанников были обнаружены на границах, - пользуясь привлеченным вниманием презрительно выплюнул не называя имен. Ярость кипела в горле и лёгких, рваными хрипами вырываясь наружу. Хоть Мираж и говорил абстрактно, но большая часть калейдоскопа чувств предназначалась лишь одному.

+4

272

Серую воительницу сотрясала мелкая дрожь, но она держалась, провожая сосредоточенным, сочувствующим взглядом бурую воительницу.
Дело было дрянь.
Во-первых, Каштанка. То, что пережила она... Лучше уж пусть останется в тайне. С содроганием представив себя на месте подруги, Ручей поняла, что хотела бы скрыть эту чудовищную подробность.
Во-вторых - Лютоволк и его компания. И наверняка Карпозуб, этот червяк, этот мерзостный опарыш, отравивший Речное племя. Передернувшись от одной только мысли, что мерзавец хочет снова заявить права на их землю, Ручей распушила загривок и невольно выпустила когти в холодную землю.
Кто знал, что было еще и в-третьих...
Едва бросив взгляд на вход в лагерь, Ручей обомлела: первым делом она увидела брата, Ледоглаза, белоснежного, как снег, воителя - в крови. Потом она присмотрелась к его добыче и поняла, что это не мышонок вовсе, а котенок.
- Что... это Туманница уже? - приметив серую шкурку детеныша, дымчатая воительница подскочила к брату, но тот был немногословен и исчез в детской. От него за версту разило запахом отчаяния и боли, и отчего-то картина не вырисовывалась: ну да, Туманница окотилась за пределами лагеря, неожиданно, но не плохо ведь, верно?
А потом запах боли заполонил её. Обернувшись на одеревенелых лапах, кошка увидела Воплелапа, несущего еще одного малыша, а потом - Миража, который нес неестественно выгнутую, очевидно мертвую...
- Туманница, - одними губами произнесла кошка, сразу же метнувшись взглядом к Сивой. Ручей не представляла, просто не хотела представлять, какой ужас испытали все её подруги за один день.
Одна и вовсе умерла.
А потом Мираж сказал про одиночек.
- Да. Каштанка... сказала. На неё напал Лютоволк, но она в порядке, - тут же добавила серая, осторожно прижимаясь боком к боку Сивой.
- Мне так жаль...

+5

273

--------- березняк

Лагерь не превратился в звездоцапову пропасть, в проход в Тёмный лес, но Толстолобому казалось, что лучше бы произошло именно это.
Каштанка... Кто-то отпускает оруженосцев, ставших воителями, в свободное плаванье, не испытывая никакой особенной привязанности, но с ним и Каштанкой-то было всё не так... Толстолобому хотелось взвыть, хотелось найти Лютоволка и содрать с него шкуру, а потом закопать эту падаль на поганом месте, чтобы всё племя справляло свои нужды прямо на его мерзкую, гниющую с самой души тушу!
Хотелось, наконец, забыть обо всём, о том, что когда-то Серебро Звёзд назвал его имя, выбирая глашатая, стать снова простым воином, который имеет право махнуть на всё хвостом и побежать, сломя голову, в палатку, чтобы прижать к себе Каштанку, бормоча, глупо, по-котёночьи глупо и беспомощно, что больше никогда, никогда, никогда не позволит никому обидеть её...
Но он был глашатаем этого всеми предками проклятого племени, поэтому он сказал - холодно, отрывисто, как, наверное, не говорил никогда:
- Мираж, останься в лагере. И ты тоже, Ручей. Когда вернётся Серебро Звёзд - скажите ему...скажите всё.
Вернулись изгнанники. Погибла Туманница. Напали на Каштанку. Слова падали тяжёлыми булыжниками прямо в самую душу. И всё за один день, подумать только! Если бы среди племён проводилось состязание на самых больших неудачников, то мы были бы победителями без всяких там вопросов! Шутка вышла кривая, больная какая-то, как дохлый голубь, но Толстолобый всё равно с трудом сдержал нервный смешок. Мираж бы не понял, но ему было безразлично, что о нём подумают сейчас. Он был негодным глашатаем и знал это, но другого у Речного племени как-то не предвиделось.
Опять я собираю патруль наспех. Добрая традиция, Лбешенька. Было мерзенько пошучивать, пусть даже в голове, рядом с ещё не остывшим телом Туманницы, но он знал, что не может иначе. Знал - и капельку презирал себя за то, что не может проявить хоть каплю уважения к соплеменнице, скорбеть по-нормальному, а не как всегда - с глупыми смешочками, чтобы только не слушать оглушающую, рвущую уши, страшную тишину, обвалом обрушившуюся на лагерь.
Осиротевшие котята, пёстрое тело на поляне... На секунду ему представилось, что так может лежать и Малютка, и Толстолобый едва не упал - в глазах на мгновкение потемнело от ужаса. Нервным стал, Лбешенька. Вон, попроси у братца травок каких. Хотя с такими раскладами нам всем не травки, а ягодки нужны. Смерть-ягодки, чтоб не мучиться.
Он окинул взглядом поляну, пытаясь выглядеть строго и уверенно, а не как всегда. Череп как раз показался у выхода из лагеря.
- О, ты-то мне и нужен. Бери своего оруженосца, в патруль пойдём. Наши старые...друзья, - выделил он, - решили, что давно не получали по ушам. Лютоволк и прочие. Воплелап, не спи!
Он оглянулся, ища глазами последнего патрульного, и замер, углядев знакомую пёструю шерсть. Когда-то давно, утром, в какой-то, наверное, другой жизни, словно бы много лун назад, он обещал Малютке взять её на охоту. Охота откладывалась, но всё же он чувствовал, что не в силах оставить её одну в лагере, что сойдёт с ума от беспокойства...
По правде говоря, была и ещё одна мыслишка - что от её присутствия самому Толстолобому будет покойнее на душе.
- Малютка, пойдём, - сказал он совсем другим голосом, тихим и немного усталым. Без всяких шуток.

+5

274

---> Заводь

Череп поморщился от запаха крови, но не стал паниковать, спрашивать у всех подряд, что случилось, бегать по поляне, ну или что там делают те, кому "небезразлично".
Он опомниться не успел, как Ручей оказалась в центре событий. Череп прикрыл глаза и вслушался в гомон поляны. "Изгнанники, приспешник Карпозуба объявился, Туманница умерла, родив котят..."
Повернувшись в сторону тела, лежащего в снегу, Череп прищурился, пытаясь разглядеть посмертное выражение морды кошки. Она казалась такой... спокойной. Её морда напомнила Черепу собственное отражение в тихой воде заводи. Черепу не потребовалось общаться с другими, чтобы узнать о произошедшем. Он просто прислушался к разговорам своих знакомых. Череп считался хорошим охотником, а как охотник может зваться хорошим, если не услышит тишайшего плеска воды, осторожнейшего движения рыбы? Череп умел слушать, когда ему это требовалось.
Подойдя к лежащей Туманнице, Череп склонил голову над её телом. Рядом не было вороха сочувствующих, все казались слишком взбудораженными известиями об одиночках. Снег под телом пропитался кровью.
Его мать тоже погибла, когда он был котёнком. Но ему было луны три, он уже всё понимал. А эти комки меха... они даже не запомнят её. А Череп запомнит. Казалось бы, совсем недавно он видел её, о чём-то спорящую с Миражом. А теперь, видит тело.
Череп никогда не показывал горечи по умершим, он не любил вмешиваться в чужие переживания, а своими их никогда не считал. Но Туманница... она была молода, как его мать. И отец её котят молод. И они двое, как же глупо, произвели на свет целый выводок ошибок. Череп не знал, могла ли Туманница стать предводительницей Речного племени. И не был уверен в том, что Ледоглаз добился бы чего-то на этом поприще, учитывая, с какой лихостью его затмила бы в этом собственная сестра. Ручей.
Возможно, этим котятам даже повезёт. Они проникнутся своей невзрачностью, одинокостью, с малого возраста, и станут самыми обычными, серыми, тусклыми воинами Речного племени. Мясом, которое нужно, чтобы выигрывались битвы.
Череп вздохнул. Туманница была красива. Была. Неудивительно, что Ледоглаз покорился её красоте. В ней был своеобразный стержень, чтобы подчинить белошкурого воина своей воле. Но Туманница проиграла. Думала ли она о том, что будет с её детьми после этой бесславной гибели? Скорее всего, нет. Череп бросил на неё последний взгляд и отошёл. Пусть другие думают, что он подошел просто поглазеть на труп, но Череп попрощался. В своеобразной манере, без лишней жалости. В Звёздном племени никому не нужна жалость.
Услышав голос Толстолобого, Череп обернулся к отцу. Тот выглядел нервным, и не мудрено. Он уважал отца, но порой считал, что Толстолобому не хватает его собственного хладнокровия. Удивительно, насколько они двое непохожи. Но тем лучше. Тем проще будет оставить Толстолобого, когда это понадобится. Дать отцу шанс на новую жизнь, без "ошибок молодости" за плечами.
- Ночной патруль? Как скажешь, Толстолобый, - мрачновато усмехнулся Череп, поглядывая на тёмные деревья за выходом из лагеря. - Возможно, племя успокоится, если мы свершим месть.
Отчего-то Череп чувствовал, что встревоженное племя инстинктивно отнесло смерть Туманницы к проделкам изгнанников, несмотря на то, что она умерла, рожая котят. Бурый воин понимал их: он сам ловил себя на мысли, что патруль Толстолобого идет мстить не только за Каштанку, но и за Туманницу.
Пару раз втянув носом воздух, Череп нащупал запах Воплелапа. Встретив оруженосца из Детской, он окинул его пристальным взглядом.
- Похоже, глашатаю настолько понравились твои навыки, что он решил взять тебя во второй патруль подряд, - бесстрастно констатировал Череп, переводя взгляд на смолисто-черный загривок Воплелапа. - На этот раз, ты идёшь ещё и со мной.
Он махнул хвостом в сторону Толстолобого и отошел, решив, что сообщил молодому коту всю необходимую информацию. Невольно обойдя лагерь по кругу, Череп почувствовал, что оказался рядом с Ручей и Сивой. Он хотел просто пройти мимо, но что-то удержало его. Как пауки тянутся к теплу, так Череп невольно остановился рядом. Ему нечего было сказать Сивой, да и не переживал об этом Череп. И она, и другие, уже давно запомнили его бесчувственным, не смеющим утешить близких павшего, не горюющим над мертвецами. Возможно, ему и впрямь было всё равно? Они воины, и должны терпеть свои потери без чужих утешений. Их с Ручей взгляды расходились и в этом, но тем лучше. Череп не хотел видеть в этом лагере кого-то, чрезвычайно похожего на него.
- Ручей. Толстолобый всерьёз задался целью наказать одиночку... или одиночек, за появление на наших территориях, - наконец, холодно проронил он, не зная, есть ли смысл в том, что он говорит. Пару лун тому назад Череп не сказал бы таких слов. - Толстолобый, Малютка, Воплелап... я позабочусь о том, чтобы они остались живы.
Череп почувствовал неожиданную твёрдость в лапах. Быть может, в этом и есть его предназначение? Спасти тех, кто действительно нужен и важен для будущего Речного племени? Он видел потенциал в Воплелапе, видел внутреннюю силу в Толстолобом. Малютка... ладно, предположим, она сойдёт к ним в компанию, как оруженосец глашатая. Выбивался из общего ряда только один. Череп.
"Ох, предки. Надеюсь, Ручей убережет меня от грязных лап Очеретника, если после этого патруля я не буду способен отбиться от него сам. Лучше умереть естественной смертью, чем от махинаций этого кандидата в убийцы. Может быть, Клоп доберется до меня раньше. Тогда есть шанс, что я умру действительно естественной смертью".
Ночной лес таил в себе опасность. Череп - не сумрачный кот, чтобы уметь ориентироваться во мгле. Но глашатая тьма не отпугивала, и за это Череп гордился отцом. Он готов был пойти за Толстолобым и в тьму, и в огонь, и в воду, пока знал, что его отца не испугает и не собьет с пути никакая опасность.

Отредактировано Череп (2017-12-23 07:11:55)

+7

275

На главную поляну вошла печальная процессия, соплеменники с погасшими, полными тоски взглядами - и принесли с собой запах крови. Чуть свернувшейся, но все ещё ощутимо покалывавшей язык и нёбо железным привкусом. Лаванда и Воплелап тащили в пастях что-то, маленькие пищащие комочки, и Сивая было подивилась, откуда они взяли котят? Старейшина неловко вскочила на лапы, пошатнулась, пытаясь удержать равновесие - да не удержала. При виде окровавленной белой фигуры Ледоглаза и по выражению его морды все стало ясно. Серую словно оглушили: упав на зад, она расширившимися от ужаса глазами смотрела на котов, что вносили тело ее сестры. Теперь всего лишь тело.
То, что раньше было весёлой, переменившей кошечкой, носившей имя Туманница, теперь было всего лишь покрытым кровью телом. Ее душа уже была среди Звёзд, и как же отчаянно Сивая возжелала в этот момент оказаться с ней там.
- Туманница, почему? - глухо, неверяще прохрипела кошка. Перед глазами появилась пелена слез, сквозь которую так плохо было видно, что происходило вокруг. Лучше бы всего этого не видеть.
- Мне так жаль... - к реальности вернул полный боли и сочувствия голос Ручей.
Старейшина прижалась к ее боку на мгновение и поднялась на лапы, на этот раз твёрдо и уверенно. Что же. Сестра погибла, давая жизнь новому поколению. Такое могло случиться с любой из кошек, и почему-то затронуло ее, Сивой, семью. Она сможет оплакать свою потерю и пожалеть себя потом. Сейчас помощь требовалась всему племени, в особенности котятам, ее юным племянникам, и их отцу. Он раздавлен горем и явно не привык к подобным поражениям.
Сколько бы меня не било, я всегда поднимусь на лапы.
- Теперь она среди Звёзд, Ручей, - почти не дрожащим голосом ответила она подруге. - Нам нужно позаботиться о живых в первую очередь. А я проведу рядом с Туманницей ночь бдения, когда придёт время.
Рядом оказался Череп, до того отдавший последние почести ее погибшей сестре. Сивая сдержанно кивнула ему, тряхнув головой. Ей сейчас не должны мешать слезы, им она даст волю в одиночестве, после всех дел. Подходить к телу... не хотелось. Это означало бы окончательно признать свою потерю, и потому Сивая направилась в детскую, решительно шагая и чеканя шаг, совершенно не задумываясь над своими движениями и больной лапой.
Странно, что на протяжении этого пути она почти не хромала.

------> детская

+3

276

Кошечка повернула голову, смотря на Бархатного. Станем друзьями. Неужели дружба - это настолько просто? Просто решение двух котят, что только познакомились. Но от чего-то, это казалось ей сейчас очень важным.
Малютка кивнула, утыкаясь маленьким носиком в его нос. Этот жест, как казалось кошечке, был каким-то волшебным и мистическим и делали его только когда становились очень важными друг для друга. Тот же Толстолобый, когда становился ее наставником. Да и мама не скупилась на подобные жесты.
- Теперь ты мой друг, - ученица добродушно улыбнулась.
Перед ними, совершенно внезапно, оказался Ледоглаз, позвав Бархатного на тренировку и спешно направился к выходу из лагеря. Малютка вздохнула, кивая новому другу. Все разошлись в патрули, на охоту и тренировки. Внезапно, стало как-то очень грустно. Она одна в лагере, чувствовала себя крайне неуютно. Мимо призраком прошла фигурка Каштанки. Ученица проводила ее взглядом, отмечая, что выглядит она как-то дергано. Стало еще более не по себе. К воительнице практически моментально подошли некоторые соплеменники. Из обрывков разговором Малютка уловила, что на нее кто-то напал.
Чуткие ушки повернулись к выходу, а следом за ними и пестрая головка. Видимо, патруль вернулся. Из лаза показался Ледоглаз, а в пасти его болтался крохотный комочек шерсти. Тот сразу же шмыгнул в детскую. Следом несли гораздо менее приятный груз.
- Туманница, - ахнула кошечка.
Уже второй раз за свою недлинное существование, Малютка наблюдает как легко и быстро может оборваться жизнь. «А твоя еще легче и быстрее. Себя-то видела?» Кажется, в лесу становится не безопасно и одной ей лучше по нему не бродить.
Съежившись и прижав ушки к голове, кошечка с ужасом смотрела на пропитанную кровью шерсть. Неужели даже роды могут убить? Этот, казалось бы, волшебный и радостный процесс. Отдать свою жизнь за жизнь своих котят. «Я бы отдала». Только вот выживут ли котята без матери? А если бы она ушла в лес одна? Кошечка тряхнула головой.  «У тебя и выбора бы не было».
Голос Толстолобого. Медленно, не отрывая взгляда от бездыханного тела, ученица повернула голову и лишь после, перевела взгляд на наставника. Тот выглядел уставшим. Даже страшно подумать, что сейчас испытывает кот, на чьих плечах ноша в виде ответственности за соплеменников. «Поддержи его, глупая. Не видишь что ли, ему сейчас это нужно». В первый раз голос в голове не язвил, а говорил действительно правильную вещь. Быстро поднявшись на лапки, кошечка подбежала к наставнику, с ходу утыкаясь в его шерсть.
- Все будет хорошо, - она прошептала, отстраняясь, - Слышишь?

Отредактировано Малютка (2017-12-23 14:43:23)

+3

277

Воплелап лишь коротко кивнул белому коту, после чего молча прошел за ним в детскую. Тело приятно знобило, оказавшись наконец-то в тепле. Ощущение некого спокойствия нахлынуло на серого огромной волной, захотелось поспешно забыть и о запахе чужаков, и о смерти соплеменницы, поддаться забвению и умиротворению и, как когда-то в прошлом, уткнуться мордочкой в теплый пушистый бок матери и крепко заснуть. Однако это обстановка омрачалась исходящей от коричневой кошки усталости и горем голубоглазого кота, они словно были огромными черными дырами посреди всей детской — по обыкновению спокойной и приветливой. Да и нужно смириться с тем, что те теплые деньки прошли. Впереди идет взрослая жизнь, суровая и непредсказуемая, как зимняя метель. « Никогда не знаешь, что можно найти в сугробе: может мертвую птицу, а может и окоченевший труп кота ». Оруженосец медленно положил малыша около Ледоглазого, после чего, бросив быстрый взгляд на разбитую Каштанку, поспешно вышел из палатки. Приятное чувство « оттаивания » моментально улетучилось, острые когти холода снова впились в маленькое тело, заставляя вздрогнуть.
Поляна заметно оживилась с его ухода в детскую. Ещё там, в обители кошек и их потомства, он слышал громкий голос Миража с поляны, означающий, что все участники патруля вошли в лагерь. Оттуда же раздался зычный приказ глашатая, который янтароглазый, увы, не расслышал, так как был охвачен налетевшими воспоминаниями. Слышал так же чьи-то тихие возгласы, оханья...
Перед глазами замаячила темная шерсть, закрывая все происходящее на поляне, серый почувствовал на своей шкуре чей-то взгляд, из-за которого становилось как-то не по себе. Воплелап поднял голову, пытаясь найти холодные глаза наставника, казавшимися ледяными за облачком теплого пара.
— Похоже, глашатаю настолько понравились твои навыки, что он решил взять тебя во второй патруль подряд. На этот раз, ты идёшь ещё и со мной.
Сказал, указав хвостом на Толстолобого — и сразу же ушёл. Оруженосец проследил своими янтарными глазами за Черепом, после чего обернулся к глашатаю, стоящему по середине поляны. Они сейчас куда-то идут? Зачем и куда? Находка пограничного патруля напрочь отбила желание куда-то выходить за пределы лагеря, лес в один миг стал неприветливым и излучающим скрытую опасность, даже река  — защитница и кормилица племени — казалось, потеряла всю свою силу, покрывшись льдом. Кот сощурил свои глаза, глядя на рыжего кота, пытаясь понять, что имел в виду наставник. « В любом случае, я узнаю об его замыслах в дальнейшем ».
Внезапно серый почувствовал, насколько он устал. Не было желания вообще куда-нибудь идти, было сложно даже подумать о чем-нибудь, не то, чтобы открыть пасть и заговорить. Вспомнилась дырявая с утра крыша палатки, его собственное решение обратиться к  кому-нибудь за помощью, расспросить о Совете. Все не выполненные дела придавили плечи к земле, кот присел, решая немного отдохнуть. Он слышал негромкую речь Черепа, едва различимый шепот Малютки — но ничего не мог разобрать. « А ты ведь совсем не ел сегодня. Не удивительно, что ты так ослаб ».
Холодный порыв ветра подтолкнул в спину, призывая исполнить поручение. Серый медленно встал, отряхнулся, и направился к собравшимся котам.

+1

278

Несмотря на повышенный тон, реакция на слова Миража была слабенькая, не услышав ответ на свой вопрос, он взвился и отчеканил еще несколько шагов, приближаясь к серым кошкам. Ярость кипела, вырываясь из чертог разума с бульканьем и шипением. Тёмные глаза впились в хрупкие фигурки соплеменниц и лишь вовремя замеченная пелена слёз, застлавшая взгляд старейшины, остановила черношкурого от последующего давления. Морду сковала сталь, но мрак слегка рассеялся, впуская едва видневшееся тепло в неистовый хлад бешенства.

  - Сочувствую, - неопределенно бросил, не спеша встречаться с Сивой взглядом. Он мог лишь догадываться о ее чувствах, а потому не находил внутри искреннего отзвука чужому горю.

  - Да. Каштанка... сказала. На неё напал Лютоволк, но она в порядке, - казалось, слова давались полосатой с трудом. Мираж опасно сузил глаза, как они могут поддаваться унынию в такой момент? Открыв пасть и тут же звучно ее захлопнув, он проводил недовольным взглядом уходящую к своим новорожденным племянникам Сивую. Липкая паутина скорби и растерянности опутывала и его, что только подливало масла в огонь.

  - В порядке? - хрипотца прорвалась в голос при резком повышении тона - Лютоволк напал на нее и она в порядке? - Мираж хлестнул себя хвостом по боку, взметнув несколько слипшихся снежинок. Ну нет, он слишком хорошо знал этого дезертира и ни за что не поверит в подобные бредни.

  - Где это произошло? - нависнув над кошечкой, он оскалил клыки, чувствуя как вздымается загривок - Где Лютоволк сейчас? - шумно выдохнув Ручей в морду, черношкурый отступил, ощущая каждый изгиб мгновенно налившегося силой тела.

Досадливо дернув ухом на приказ глашатая, Мираж тихо рыкнул и осклабился, но услышав слова подошедшего Черепа вновь взорвался.
  - Ваше дело - получить как можно больше информации, - глухо, но с ледяным, режущим по ушам негодованием процедил, глядя бывшему оруженосцу в глаза. В его интересах было прислушаться к своему учителю, чего бы там не наплел толстобокий папенька. Бросив холодный взгляд в сторону Толстолобого, Мираж осел на промерзшую землю, несколько раз лизнув лапу с растопыренными когтями.

Отредактировано Мираж (2017-12-24 06:33:26)

+3

279

Солнцебок встревоженно глянул на Каштанку, однако та быстро отвела свой взгляд. Растерянный воин вновь обернулся к Ручей, однако, если его сестра и могла объяснить ему природу поведения кошек, то эта чрезвычайно затяжная наука заняла бы у него не одну луну и началась бы явно не здесь.
— Пойду посмотрю, не возвращается ли Серебро Звёзд, — как бы невзначай отозвался белый кот, слегка прихрамывая на задние лапы и направляясь ко входу из лагеря. Но на половине пути он замер, как вкопанный, не сводя взгляда с заходящего на поляну Миража. Жёлтые глаза мрачно потемнели, однако Солнцебок, как и его сестра, проигнорировали реплику чёрного воителя. Идя обратно к сестре, белый кот размышлял над тем, насколько тяжело будет бремя тайны и сам факт соседства с бывшим наставником под одной крышей.
— Солнцебок, может... хотя нет, я сама, — обратилась к нему Ручей, но потом словно бы передумала, введя кота в ещё больший ступор: великое Звёздное племя, как вообще можно было дружить с кошками? У него уже наливалась свинцом голова от неумения различать тончайшие эмоциональные грани и сомнительные намёки, а они ведь и как-то между собой должны были поддерживать контакт! — Что... это Туманница уже? — Солнцебок послушно обернулся вслед за младшей сестрой, когда по его телу прошла крупная дрожь: брат нёс в зубах совсем маленького котёнка, а следом на поляне появилось и неподвижное тело его подруги. Как и Ручей, он хотел было подойти к Ледоглазу, но что-то во взгляде того остановило воина. Медленно кивнув ему, белый кот вновь вернулся к сестре и плотно прижал уши к голове: подле той уже выросла чёрная тень.
— Где это произошло? Где Лютоволк сейчас?
— Я что-то не помню, чтобы Ручей научилась чувствовать котов на расстоянии, — Солнцебок встал между сестрой и Миражом, невольно прикрыв её собой, как живой барьер. Карие глаза и сейчас внушали ему странное ощущение холода и пустоты, но злость и стремление защитить Ручей перекрыли давний страх. — и вряд ли он поделился своими планами с Каштанкой, — воитель не был до конца уверен, что именно случилось с темношёрстной воительницей, но две вещи были ему ясны предельно ясно: случилось что-то непоправимо страшное, и, если потребуется, придётся также закрывать вход в палатку, чтобы его бесцеремонный и жесткий бывший наставник не довёл юную кошку до той точки, после которой так и не могут вернуться в нормальную жизнь. Так когда-то было и с ним.

+3

280

Толстолобый в последний раз быстро окинул взглядом лагерь. Надо было бы взять кого покрепче из воинов... - запоздало мелькнула мыслишка, но чего уж теперь? Да и в лагере они нужнее, не хватало только вернуться в разорённый дом.
Подошла Малютка. Так и хотелось зажмуриться, вдыхать её запах, и никудашеньки не идти.
Надо. Иначе эти облезлые твари покою нам не дадут.
- Все будет хорошо. Слышишь?
В горле встал ком, как будто бы - снежный. Малютка... - даже мыслей не было, только о том, что вернуть бы мирные времена, снова бы гулять по границам да на охоту - только с ней, шутливо вроде бы шлёпать хвостом по пёстрому боку, а на деле - чтобы коснуться, чтобы почуять чужое тепло, а потом и вовсе прижаться, тесно-тесно, и никогда, никогда больше не уходить.
Звездоцаповы времена, коли теперь с кошками на променад ходят не на охоту какую, а в боевой патруль...
Боевой. Он подумал об этом и вздрогнул.
Отошлём учеников в лагерь, ежели что. Не дам Малютке сражаться, да и Воплелап мелкий ещё совсем. Куда им, совсем котята ещё. Жизнь воителя, знамо дело - не нежности королевинские, и рано ли, поздно - всё одно придётся им идти в бой.
Только лучше уж поздно.
- Слышу, - так же тихо ответил он. Ни к чему вслух тревожиться. А может, всё и впрямь будет хорошо. Раз уже прогнали этих блохастых, и второй выдюжим, не слабаки мышеголовые, а Речное племя! - Спасибо тебе, Малютка.
Моя Малютка.
Коротко шлёпнуть хвостом по пёстрому боку, как уже привычно.
- Идём.
Он знал, что за его спиной Малютка, Череп, Воплелап. За спиной оставался лагерь, тёплый, хотя и полный скорби. Туманницу похоронят, когда мы вернёмся? На всякий случай он всё же замедлил шаг и склонил голову перед телом мёртвой королевы - чтобы потом, не оглядываясь, выйти из лагеря в холодные снежные сумерки.

---- родник

+3


Вы здесь » cw. дорога домой » речное племя » главная поляна