cw. дорога домой

Объявление

Добро пожаловать, путник!
Именно здесь коты-воители нашли дом, который всем был так нужен. Эта ролевая - одно из немногих мест, сохранивших дух книжных котов-воителей, и именно здесь вы сможете отдохнуть душой, оказаться в шкуре любимого персонажа и жить так, как того просит сердце.
Надеемся, ваша дорога домой не была долгой.
Почётный игрок
КЛЕНОВЫЙ
тонкий расчет
СЕРЕБРО ЗВЁЗД
на вершине Олимпа
ОЦЕЛОТКА
запоминающийся дебют
В игре
Новости
Ссылки
Реклама
погода
» сезон зеленых листьев

» +24, пасмурно, душно
В игре
Кашель отступил, но в лес нагрянули новые напасти.

В Сумрачном племени котята становятся оруженосцами, а Ольхогрив берёт себе новую ученицу, Ивушку. Однако не всё так безоблачно - на территории племени Двуногие начали расставлять капканы, от которых уже пострадали несколько котов. Тем временем внутри племени далеко не все коты довольны правлением Когтезвёзда - не является ли это предвестием скорой бури? Просто ли жара донимает земли племени, или это знак Звёздных предков о том, что что-то неладно?

Речное племя, наконец, смогло вернуться в свой лагерь, для этого даже не пришлось сражаться, но всё ли так просто? Едва отбившись от двуногих, разогнавших банду, Серебро Звёзд должен решить множество проблем, и первая из них - как смогут ужиться речные коты с теми, кто против своей воли оказался в лапах изгнанников? Все речные котята выросли вдали от родного племени - смогут ли они стать достойными речными воителями? И теперь, когда Клоповник покинул племя, ситуация стала ещё тяжелее.

Племя Ветра решает исследовать найденные туннели, но это оборачивается гибелью нескольких воителей. Кто-то смог спастись, но ходы вывели уцелевших на земли соседей, чему вовсе не обрадовались Грозовые коты. Не станет ли это причиной нового конфликта? Тем временем Ветрогон посвящает в ученицы целителя бывшую одиночку, Мегеру, но что будет с племенем, где ни целитель, ни его ученица не разговаривают с предками?

Грозовое племя наслаждается тем, что в их лагере наконец-то стало просторно, но все ли проблемы решены? Что делают на их территории коты из племени Ветра? Не станут ли туннели слабым местом в обороне Грозовых котов? Наконец, и самое мирное время не обходится без смертей - и одна из королев умирает, дав жизнь долгожданным котятам, однако и это не единственная смерть в племени.

Небесное племя отныне не так уж дружелюбно к одиночкам и прогоняет тех, кто пришёл присоединиться к нему. Но у Звездошейки есть и другие заботы - множество посвящений, защита племенных границ и в особенности - тех, что появились недавно благодаря захвату нейтральных территорий. Племя растёт и крепнет, но долго ли продлится такая стабильность, надолго ли хватит сил у самого молодого племени леса - особенно с учётом новой пропажи воителя?

Банда распалась благодаря Двуногим, совершившим нападение на лагерь. Часть её членов была захвачена, кто-то погиб... Некоторые смогли освободиться из плена, но теперь их судьба - в лапах Серебра Звёзд и бывших соплеменников, которые отнюдь не намерены прощать.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. дорога домой » речное племя » палатка целителя


палатка целителя

Сообщений 21 страница 40 из 60

1


Рядом с палаткой предводителя, рядом с корнями плакучей ивы обитает целитель Речного племени. Хитросплетения корней создали своеобразные «полочки» и углубления, что переходят в природную пещерку скалы, где находятся все целебные травы и небольшой сток с пресной водой. Больных же целитель размещает у корней, там, где пригревает солнце, а все щели перекрыты камышом и осокой, создавая тепло и уют. Палатка расположена дальше всех от воды, чтобы на случай бедствия в виде наводнения травы оставались в целостности и сохранности.


0

21

детская ▼

Искренне недовольная шумом с главной поляны, Мускатик все же выбралась из палатки, намереваясь разобраться что и к чему. Полосатый хвост отца исчез в целительской аккурат как кошечка высунула нос на поляну, сердито дергая ушками и оглядывая происходящую вакханалию. Оказавшись под полным самоуправством на ушах стояли все: от котят до воителей; смешно нахмурившись, малышка посеменила ко входу в палатку лекаря, затормозив у некрупного камушка, но после решительно протискиваясь под одним из корней. Пока глупейшие соседи по палатке развлекаются без присмотра взрослых, Мускатик узреет все своими глазами.

Ближе всего ко входу был Воплелап и буренькая смело направилась к нему навстречу, морща носик от едкого запаха трав. Отец был занят разговором с глашатым, а Мускатик - достаточно умна, чтобы не беспокоить Серебро Звёзд посреди важного диалога.
  — Больно? - кратко взглянув в янтарные глаза оруженосца поинтересовалась больше с любопытством, нежели с заботой. Трогать свежеобработанные ранения малышка не решилась, зато похлопала лапой по рыбьему скелетику, после подцепив когтем и закинув куда-то за спину - упс.. А что, Очеретника и Клопа еще нет? - несколько раз лизнув грудку, Мускатик оглянула палатку внимательным взглядом, но в нее набилось слишком много народу, чтобы маленькая головка могла правильно оценить обстановку.

+2

22

Серый надеялся расправиться с рыбешкой быстро, и желательно без всякого мусора, который обычно остаётся после еды. Не хватало только, что б потом к нему с претензиями приставали собравшиеся, или, не приведи Звездное племя, неожиданно пришедшие целители. Насколько он помнил, Очеретник не жаловал тех, кто осмеливался приносить в палатку добычу, а разбросанные возле чешуйки и вовсе могли вывести его из себя. Кот, облизнувшись, задумчиво взглянул на обглоданный скелетик, лежащий у него под лапами в маленькой лужице крови. День был тяжёлым, особенно для маленького оруженосца, который успел и сходить в патруль, и в первые поучаствовать в драке - пусть и закончившейся неудачно.
Ухо дернулось, отреагировав на новый звук. Помимо голосов соплеменников послышались тихие шажки, которые, скорее всего, принадлежали не взрослому коту. Янтароглазый обернулся через плечо, бросив взгляд на приближающуюся маленькую фигурку, коей оказалась Мускатик. Котёнка, казалось, совсем не волновал тот факт, что самым юным членам племени вход в целительскую был запрещён. Оруженосцу пришлось слегка наклонить голову, дабы посмотреть на темненькую мордочку дочки предводителя.
Больно? — белошкурая на миг подняла любопытные синие глаза, а после переключила своё внимание на остатки пиршества.
Терпимо. — коротко бросил Воплелап, проследив глазами за виртуозным полетом рыбьего скелетика. Тот шлепнулся об мерзлую землю, частично растеряв свои тоненькие, с кошачий усик ребрышки. Коротколапый слегка нахмурился. « Либо кто-то очень храбрый, либо кто-то злоупотребляет должностью отца. »
А что, Очеретника и Клопа еще нет?
Нет, как видишь.
Серый окинул усталым взглядом длиннолапую. С одной стороны, не плохо было бы продолжить замечательную традицию по гонению котят из целительской, которую Воплелап, чего таить, в прошлом испытывал на своей шкуре не раз. С другой же стороны, следовало бы отвлечься от терзающих мыслей, пусть и с помощью разговора с малышкой. К котятам оруженосец всегда относился снисходительно, как с несмышленышами, пусть и был ненамного старше их.
Кстати, я хотел бы тебя спросить, — как можно более дружелюбно проговорил Воплелап, стараясь не спугнуть собеседницу и придвигая  когтистой лапой откинутый скелет поближе к себе, — Зачем ты сюда пришла?

Отредактировано Воплелап (2018-01-30 20:52:45)

+1

23

Ответы Воплелапа были короткими и разум котёнка уж было хотел переключиться на что-то поинтересней, когда оруженосец сам пошел на контакт. Оценивающе оглядев его усталый взгляд, что плохо вязался с дружелюбным тоном, Мускатик с готовностью пододвинулась поближе, будто бы янтароглазый собирался рассказать ей какую-то тайну.

Проворным, практически незаметным детскому глазу движением, Воплелап подтащил к себе следы маленького, учиненного ею бедствия. Котёнок обдумывала заданный вопрос, но вслух сказала совсем другое:
  — Ты ловкий, - из ее уст это не звучало как комплимент, скорее простая констатация факта. Задрав головку, Мускатик прищурилась, будто раздумывая насколько подробную информацию стоит выдавать собеседнику. Не была ли эта доброжелательность ловушкой? Шестеренки в маленькой головке поскрипывали, но интуиция, на которую так часто полагалась малышка, молчало.

  — Посмотреть, - решив брать неопределенностью, кошечка поглядела на Воплелапа, обдумывая его реакцию - послушать.. Ты же мне расскажешь? - наконец решилась, делая еще один шаг навстречу и забавно водя носиком, встречаясь с запахом трав.
Мускатик была не из тараторок, напротив, слова на тёмненьких губках рождались предательски медленно, а сами были тягучими, будто котёнок в любой момент могла передумать и замолчать. Инициативу в разговоре она предпочитала передавать собеседнику, сама же слушала внимательно, пристально разглядывая морду говорившего, силясь запомнить все зарождающиеся в юной головке вопросы, чтобы после вовремя их задать.

+1

24

- Значит, это не последний визит.
Его аж передёрнуло всего, хотя в палатке наконец-то потеплело. Мысль о том, что его снова ткнут мордой в снег, что снова надерут бока соплеменникам, снова посмеются, как над дохлыми мышами - да и то воители над добычей не смеются! - словом, всё это делало жизнь до того паршивой, что хоть вой.
- Да вот тоже думаю. Я сказал, чтобы на поляне подежурили, сам чуток оклемаюсь и засяду, чтоб хоть не пропустить, когда дорогие гости нагрянут.
Обдеру с этих паршивцев шкуры. За Каштанку, за Черепа, Малютку...и за себя любимого, а то как же!
- Как много их было? Они обмолвились, какая у них цель?
- Трое, - нехотя признался глашатай - их-то самих, как ни крути, было поболее, хоть так-то не сказать что силы равные вышли. - Сталь с Белогрудым, да с ними какая-то одиночка, дралась неплохо, пересилила таки наших учеников.
Внезапно подумалось, что Малютку-то скоро в воины посвящать... Совсем большая стала... Не оплошает ли на испытании, хотя какое, к Звездоцапу, испытание, тут выжить бы! Не пущу в одиночку в лес, да, может статься, и не понадобится. С Обскурой вон хорошо дралась, не их с Воплелапом вина, что не сложилось.
Грустно было - казалось, только недавно их друг к другу приткнули, только недавно они впервые в патруль пошли. Тогда и Каштанка была совсем молоденькая, а тут - не успели и оглянуться - королева... И по лесу всякие ходят, твари поганые. Прошли славные времена... А главное - как мне теперь с Малюткой общаться будет? Раньше-то понятное дело, взял на тренировку, в патруль какой, да просто поохотиться, рыбки половить... А теперь как, здравствуй, зёрнышко, я твой колосочек?
Хотелось уже рассказать ей, облегчить душу. Признаться и себе и ей, что он любит её, что во всём свете нет никого дороже, раз уж не мог задушить в себе это глупое, дурацкое чувство. А там хоть пусть на все четыре стороны пошлёт, хоть Лютоволка на границе искать с поднятым хвостом, кошечкой прикинувшись - тот всегда не прочь был.
Но сейчас не мешало вернуться на землю со всяких облаков грозовых, да поговорить толком с предводителем. И так ты глашатай негодный, хоть вовсе-то дном речным не становись!
- Они обмолвились, какая у них цель?
- Ну, я бы на их месте вернулся и перебил бы в лагере всех, кто уже выполз из детской. Они ж нас терпеть не могут, как мы их прогнали.
Это уж куда как явно, даже такому остолопине, каким твой глашатай уродился, не глупи, Брякозвёздушка.

+1

25

--> главная поляна.

Малютка, уперев взгляд в землю, на автомате двигалась к пещерке целителя. Там уже сидели Череп, Ручей и Толстолобый. Странное ощущение, что она вошла не очень вовремя. Но выходить уже поздно. В палатке, казалось, еще холоднее, чем снаружи. Устало выдохнув облачко пара, трехцветная опустилась на землю, обвивая лапки тоненьким хвостиком. Как же ей сейчас хочется плюхуться на подстилку, не обращая внимание на боль и провалиться в сладкий сон. Кошечка украдкой взглянула на наставника. Тот улыбнулся ей, и она смущенно опустила глаза, якобы вылизывая грудку.
К Толстолобому малышка относилась с особым трепетом. Пока еще она не решила, связанно это с теплыми отношениями наставника и его ученика, дружеской симпатией, или... Малютка снова посмотрела на здоровяка. Ну, нет, он же наставник да и старше ее в несколько раз. Вон, даже дети есть, которые тоже старше ее. Куда ей мелюзге? Наверняка все испытывают нечто подобное к близким котам. Хотя ее безграничная любовь к братьям была совсем иная.
Голос Черепа заставил ученицу вздрогнуть и, вжав голову в плечи, кивнуть. К ней уже направилась Ручей, а в палатку вошел вожак.
- Мы эту одиночку тоже потрепали, - будто бы в оправдание мяукнула трехцветная, слегка прогибаясь под языком воительницы, - Немного.
Она слегка вильнула ушками, вслушиваясь в беседу Толстолобого и Серебра Звезд. Интересно, будет ли он их ругать, отчитывать? Ведь, как ни крути, Малютке скоро в воины посвящаться, а вдруг эта ситуация отсрочит ее посвящение? Вдруг, все решат, что даже в паре с другим учеником она ни на что не годится? Ученица нахмурилась, но голос Ручей, очень вовремя приободрил ее. Ученица повернулась и смущенно мурлыкнула.
- Спасибо.
И дальше кошечка начала вслушиваться в беседу глашатая и предводителя. Ее совсем не радовала перспектива массового сражения. Особенно в их лагере. Особенно, когда в яслях новорожденные. Их легче легкого застать врасплох именно здесь. По весне можно просто хорошенько изваляться в иле, что на раз-два перебьет запах. Предатели, бывшие речные, они ведь знают все эти хитрости. Да даже если бы и не знали, догадаться не трудно. Они знают все, все тайные ходы и выходы из лагеря, во сколько отправляются патрули и где, если что можно спрятаться. Да, самые страшные враги - это бывшие друзья. И здесь вряд ли у племенных получится перехитрить их. Либо поубивают всех, либо отправят скитаться по помойкам Двуногих. Как отправили их. У каждого своя правда. Они думают, что отвоевывают то, что у них отобрали. Что выгнали их совершенно незаконно.
Про себя Малютка решила, что когда Толстолобый отправиться на дежурство, она непременно составит ему компанию. «Конечно-конечно, куда ж он без тебя».

+3

26

Заданный вопрос заставил собеседницу задуматься. Оруженосец дернул усами, став внимательно осматривать стоявшую перед ним кошечку. Угроза со стороны последователей Карпозуба нарастала с каждым днём, а такие времена могут нести за собой смерти многих  — особенно тех, кто пока не может за себя постоять.  « И это относится не только к ней ».
Ты ловкий, — мяукнула Мускатик и, прищурив свои глаза, посмотрела на Воплелапа. Тот ответил ей спокойным взглядом. Серого немного напрягло то, что малышка отошла от темы разговора, но не подал виду, ожидая, что произойдет дальше.
Посмотреть, послушать.. Ты же мне расскажешь?
Было чувство, словно его ударили под дых, выбив разом из легких весь воздух. Оруженосец прищурился, уставившись янтарными глазами на светлую фигурку дочки предводителя. Первой мыслью было то, что она могла подслушать его разговор с Миражом — как ни как, а Мускатик производила впечатление достаточно смышленого и зоркого котенка, для её то возраста. Если это оказалось бы правдой, то... Воплелап даже не знал, что сделал бы для того, чтобы на него не упала тень недоверия соплеменников. До убийства он, конечно же, не опустился бы... Однако серошкурый поспешил себя успокоить, поняв, что она имеет в виду их стычку с одиночками. Глубоко вздохнув, янтароглазый медленно встал и перегородил путь кошечке, закрыв собою вид на беседующих воителей. Зыркнув на неё сверху вниз, вытянулся, стараясь казаться выше своего изначального роста.
Рассказать... Тут уж смотря, что тебе хотелось бы узнать. Насколько я помню, котят не посвящают в дела взрослых,« чтобы не пугать раньше времени и не травмировать их детскую психику », — но, видится мне, если не я озвучу тебе этого, значит это сделает кто-нибудь другой. Однако ты должна понимать, что я не могу рассказать обо всем.
Бросив косой взгляд на предводителя с глашатаем, Воплелап уже тише продолжил.
Итак. Что ты хочешь от меня услышать?

+2

27

На нос Черепа опустилась снежинка, залетевшая в палатку вместе с зашедшим Воплелапом. Он задержал взгляд на сером оруженосце, а потом перевёл обратно на Малютку. Нежные движения Ручей были так непохожи на те, которые он наблюдал тогда, когда они двое, до боли напрягая мышцы, взрезали лапами воду. Когда их головы полыхали лишь одной хищной мыслью. Череп почувствовал, как воспоминания обжигают, а затем согревают горло и грудь. Его удивляло, что воспоминания о других могут быть такими. Когда он думал о Плотве, его мысли были серы, как мыши и ржавы, как штуки двуногих, которые периодически прибивает к берегу течением. Когда его мысли касались Клопа, в его голову и глотку пробирались сотнями мелкие жуки и топтались там своими лапками, не давая ему спокойно вдохнуть. Думая об отце, Череп видел мать, которая получает удар под дых, раз за разом падая и пытаясь встать. Никто не смог бы помочь ей. Поэтому Череп предпочитал вспоминать хорошее, не зацикливаясь на дурных воспоминаниях.
В его хороших воспоминаниях не было ничего, кроме рыбы и воды. Но в какой-то момент, будто невзначай, там появилась Ручей.
Череп отошёл от них с Малюткой и подошёл вплотную к своему ученику. Проведя лапой по исцарапанной щеке Воплелапа, он задумчиво посмотрел на оруженосца. Был ли смысл "лечить" его? Похоже, что нет.
- Выспись в своей палатке, завтра я зайду за тобой поздно, ближе к полудню. Мне поручили провести тренировку с учеником целителя. Его взгляд стал чуть хмурым. - Если к полудню будешь в норме, потренируем боевые приёмы.
Он едва заметно кивнул оруженосцу, показывая, что окончательно отпускает его.
Вернувшись к Ручей, он немного посверлил взглядом перемотанную Малютку.
- Молодец, - неожиданно для самого себя сказал Череп, чувствуя, как слово холодным ветерком вырывается из его пасти, проходя меж клыков. - Она могла убить вас обоих. Её не сдерживали правила.
Заметив движение Ручей, он хотел было отстраниться, но почувствовал лёгкий интерес. Она подкралась к нему с мотком паутины, и Череп почувствовал, как непривычно дёрнулась губа в подобии улыбки. Когда его вообще мог тронуть подобный жест? Ручей, ах Ручей, она наверняка знала, что ему не нужна паутина. Не нужно и чужое внимание. И зачем ей трогать его царапины? Смешно, если они и впрямь окажутся нанесены ядовитыми когтями. Белогрудый тих и спокоен, и именно такие обычно опаснее крикунов, которые пытаются нагнать страх словами, а не поступками.
Он опустил взгляд на покрасневшие паутинные нити. "Ручей заботится о каждом соплеменнике", - коснулось его лба осознание. "Будь на моём месте кто-то другой, она поступила бы точно также. Ручей принадлежит племени, каждый может получить частицу от её тепла".
Та щедрость, с которой пепельная кошка отдавала себя служению племени, настораживала Черепа ранее, но теперь он относился к этому благосклонно, как к её странной причуде. У него самого таких немало.
- Даже интересно, что Клоп скажет на такой бессмысленный расход его драгоценной паутины, - усмехнулся воин, глядя на свои царапины. - Особенно, если к утру я остыну.
Череп знал, что никакой яд не отравит его сильнее, чем тот, которым он уже отравил себя. Ни ледяная вода, ни жар болезни, ничто не могло убить его. Как бы он ни старался, всякий раз его тело оказывалось слишком прочным.
Серебро Звёзд и Толстолобый разговаривали о своём, а Череп и не думал лезть в их беседу. Он даже не старался прислушиваться, так как выводы всё равно были очевидны. Прикосновение отцовского хвоста осталось невидимой царапиной где-то на теле. Череп знал, что Толстолобый смертен. Знал, что однажды ему могут не просто прогрызть загривок, а вспороть глотку. Но будущего после смерти отца не было. Череп никогда не видел его. Он жил ради того, чтобы сделать отца свободным. Поэтому жизни после его смерти не было. Как и не было такого варианта: он умрёт.
Череп почувствовал прошедшийся по позвонкам холод. Он прищурился и посмотрел в голубые глаза Ручей.
"Её место здесь, рядом с ними", - подумал бурый воин, отчётливо осознавая тот факт, что сегодня попал в чужое измерение. В измерение властных. И ему пора из этого измерения уйти в своё собственное. В свой мир простых воинов, которые охотятся, ходят в патрули и воспитывают оруженосцев до самой смерти.
Череп не привык прощаться. Он должен был сказать хоть слово Ручей, но у него не получилось сформировать нужную для прощания фразу. Поэтому он лишь жадно окинул её взглядом, запоминая напоследок черты, почтительно кивнул глашатаю с предводителем, как того требовала племенная этика, и вышел из палатки в холод и снег. Туда, где мог расслабить плечи и почувствовать себя своим.
---> Воинская палатка

+5

28

Ручей украдкой слушала разговор Серебра Звезд и его глашатая, наматывая на ус информацию об одиночках.
Трое, значит... Лютоволка среди них не было, а жаль. Уж его шкуркой-бы да выстелить пол в детской, чтобы Каштанка его хвостом слюнки котятам подтирала.
Осознав, что зубы слишком сильно сжали комочек паутины, Ручей приоткрыла рот, недовольно морщась: кусочек слипся.
- Ну, я бы на их месте вернулся и перебил бы в лагере всех, кто уже выполз из детской. Они ж нас терпеть не могут, как мы их прогнали.
Подавившись паутиной, серенькая откашлялась, поворачивая голову к Толстолобому. Сталь. Белогрудый. Одиночка. Лютоволк. Сколько их еще? Вряд ли бы они поодиночке решились нападать на племя и воитель... ниц. Насколько помнила синеглазка, среди изгнанников был и сын Лютоволка, и черно-белая Миндаль. А что если...
- ... если они нашли еще кого-нибудь, чтобы напасть? - пробормотала себе под нос Ручей, взглянув на Малютку. Та храбрилась, конечно, и правильно. Череп настраивал своего ученика, и судя по всему, Воплелап выглядел не очень потрепанным, и славно.
Значит воительница поступила правильно, занявшись наконец и ранами Черепа.
- Даже интересно, что Клоп скажет на такой бессмысленный расход его драгоценной паутины, - усмехнулся воин, глядя на свои царапины, и Ручей демонстративно закатила глаза, да так, чтобы Череп видел. - Особенно, если к утру я остыну.
- Я тебе остыну, - угрожающе пробурчала кошка, заканчивая с царапиной на шее. Глубокая, все-таки, Призрак его потрепал.
Обстановка чуть накалялась, так или иначе: новости о нападении, неясные Ручей взгляды Черепа, его напряженное молчание, да по-привычке украдкой брошенные взгляды серенькой на предводителя.
Она задумалась о своем, пока серо-бурый хвост не мелькнул у самого носа, и воительница обратила внимание, что Череп уходит в палатку воителей.
Задумчиво, буквально на мгновение сжав зубы, Ручей решительно отвела уши назад и пошла следом. Он не договорил, а серенькая могла быть доставучей.
Остановившись на мгновение около лидеров - зачем? - Ручей запнулась и тихонько, будто в оправдание, сказала:
- Малютке ничего не грозит, царапины. Да и ты, Толстолобый, живой будешь, - веселее фыркнула речная кошка, хотя глаза оставались грустными.
- Я.. - короткий взгляд на серебристого кота, секунда раздумий, - ... я пойду, - тихо мяукнула она, понимая, что лапы идут в сторону воинской.
Ради отдыха?
Наверное.
----> палатка воителей

+3

29

- Малютке ничего не грозит, царапины.
Ручей, как и всегда, куда как хорошо умела успокоить. От сердца хоть чуток отлегло - с ней всё в порядке. С его Малюткой.
Захватывал его какой-то бурный водоворот, крутил где-то внутри. Моё, моё, - урчал в уши. Моя ученица, моя кошка...никому не отдам, никому, будет у меня под боком спать скоро, как посвятят в воители, умываться будем по вечерам, а потом, как постарше станет, переберётся в детскую, будет такая круглая-круглая...
Головой встряхнул - нечего, тут коты смотрят, негоже своим срамным мыслям волю давать. Да и не время...
- Да и ты, Толстолобый, живой будешь.
- Куда ж я денусь, - даже улыбнулся. Живём, Толстолобый, живём. Мы надерём задницу этим барсукам вшивым, ещё убегут,
хвост поджавши!

Тут и другая мысль пришла - пора в караул. Посидит по холодку, поморозит раны. Заодно и охолонёшься. Хватит тут мечтаниям всяким предаваться.
Но всё же что-то мешало ему уйти просто так - не подойдя к Малютке.
Посидишь со мной на поляне? Если не сильно устала, конечно, тогда спать иди.
И снова дурная, глупая улыбка, мурлыканье, снова прикоснуться, ощутить тепло пёстрой шерстки, снова желать притиснуться, так, чтоб не стало никакой разницы между рыжим и пёстрым, чтобы ближе не куда, чтобы...навсегда.

----------главная поляна

+2

30

Она легла на холодный пол пещерки, подгибая под себя передние лапки. От холода, кошечка распушила шерстку, подобно замерзшему воробушку. Дела взрослых теперь легли и на ее хрупкие плечи. Пусть только частично, однако их груз Малютка ощущала в полной мере. А каково же верхушке племени?
Пестрая вздохнула, поднимая медовые глаза на Черепа.
- Мы еще поборемся, - кошечка слабо, но уверенно улыбнулась, провожая воина взглядом.
Все разбредались отдыхать. И, наверное, если бы не ее странное желание быть вместе с Толстолобым в данную секунду, она последовала бы примеру большинства. Ему ведь нужна поддержка. Ее поддержка. «Конечно-конечно, он с большим удовольствием посидит с Лавандой, чем с тобой, малявка бестолковая». Маленькие ушки дернулись, а взгляд уперся в собственные лапки. «Не правда».
Нет-нет-нет, не правда, ему не в тягость быть с ней. Болтать, гулять, тренироваться. Они были как одно целое. Нечто единое, и если это разъединить, то будет совсем не то, они не смогут друг без друга. Она не сможет...
Малютка фыркнула. Глупые мысли. И вовсе не о котах сейчас думать надо. Другие проблемы должны волновать ее. Как она будет сражаться, как вообще ей выжить в этой бойне. И как защитить остальных. Ведь правильно подметил Череп. Их не будут сдерживать правила. И они заберут желаемое любой ценой. И нужно быть готовым к разного рода подлостям. Это уже не воины. Не лесные, достойные коты, а лишь грязные бродяги от чего-то возомнившие, что предательство должно прощаться. Пестрая едва заметно дрогнула, поднимая голову.
- Посижу, - она улыбнулась, поднимаясь на лапы.
Конечно она посидит. Как же иначе?

--> главная поляна.

+4

31

Серебро Звёзд старался держаться уверенно, хотя изнутри его и сковывал настоящий страх. Он прекрасно осознавал, что изгнанники вернулись далеко не с благими намерениями, и всё же с затаённой надеждой смотрел на Толстолобого, словно котёнок ожидая услышать что-то иное.
- Ну, я бы на их месте вернулся и перебил бы в лагере всех, кто уже выполз из детской. Они ж нас терпеть не могут, как мы их прогнали.
Предводитель сглотнул.  Очередная битва была его ночным кошмаром, ведь племя только недавно забыло о пережитом несчастье и влилось в спокойную жизнь. В голубых мечтах Серебра, конечно, не было ни битв, ни возвращений предателей, ни неведомых болезней и прочих страшных напастей. Он мечтал править мудро, но спокойно и размеренно, при этом, желательно, не пачкая лапы кровью собственных соплеменников. Ведь ответственность за каждую смерть, каждую неудачу и каждый проигрыш лежала на его плечах. От речного впервые требовались резкие и решительные действия, и пятнистый не хотел ошибиться. Было ли нападение лишь угрозой, а настоящая битва ждёт их сильно позже? В таком случае вернее будет отправить сильный отряд на границы? А если предатели решат напасть в ближайшее время, то что же, сердце племени останется без защиты? И тогда отвечать перед целым кланом будет никто иной, как Серебро Звёзд.
И всё же, Предки не просто так выбрали именно меня - успокоил себя Серебро Звёзд, возвращая взгляду былую уверенность. Ведь каждый кот в этом племени нуждался в его лидерстве, как и много лун назад, когда Карпозуб поднял восстание.
Серебро уже собрался уходит, но напоследок обвёл взглядом палатку, и вдруг остановился, задержавшись взглядом на дочери.
- Я бы на их месте вернулся и перебил бы в лагере всех, кто уже выполз из детской. - эхом пронеслись в голове слова Толстолобого.
- Мускатик - предводитель поманил хвостом котёнка - Лучше иди в детскую. И если вдруг услышишь шум и почувствуешь чужой запах, главное - не паникуй. Не лезь в гущу, а лучше спрячься с остальными котятами, хорошо? - предводитель как можно ободряюще улыбнулся и легким движением хвоста взъерошил кошечке шерсть на затылке.

→ Главная поляна

+1

32

Она вглядывалась в пасмурную серость чужой шерсти, когда оруженосец, словно змей, оплел ее вытянутым полукругом. Может быть Воплелап и не был таким уж длинным, как ползучие гады, но его размеры в сравнении с собственными казались котёнку весьма впечатляющими. Мазнув взглядом по нелицеприятной лекарственной жиже, Мускатик брезгливо сморщила носик.

Янтароглазый начал неважно, но потом смышленно подытожил, на что малышке оставалось лишь медленно моргнуть. Выпучив синие глазки, она вся замерла, боясь спугнуть благоприятное расположение оруженосца. В голове сразу поднялась круговерть вопросов, Воплелапу удалось поставить малышку в тупик. Она не хотела выкрикивать каждое пришедшее в голову слово тут же - это удел недалёкой малышни; потому старательно избирала мысли, стараясь найти самую ёмкую и достойную дочери предводителя. А судя по взгляду серого в сторону старших, мешкать было нельзя.

  — Одиночки они.. - большие, страшные, вонючие, когтистые - опасные? Они правда могут навредить пап.. предводителю? - Мускатик попыталась обольстить Воплелапа своей лучшей улыбкой, все же оруженосец завоевал ее симпатию сговорчивостью и.. единодушием?

Увлекшись и практически заглядывая Воплелапу в рот, она не заметила шагов отца, а потому резко отвела уши назад, услышав привычный призыв его размеренного голоса. Бросив оруженосцу извиняющий, даже слегка сожалеющий, взгляд, после заминки Мускатик резко развернулась, с любовью в поднятых на статную фигуру глазах семеня к предводителю.

  — Ладно, - легко согласилась малышка, потянувшись к отеческой ласке. Мягкая улыбка родителя напоминала о том, как сильно котёнок не хотела его разочаровывать. Серебро Звёзд не мог дать неправильного указания, дочь впитывала все как губка, полностью уверенная в его правоте. Но одно из слов предводителя было ясно - ожидается что-то нехорошее. Губка мелко задрожала и она со всех сил стиснула зубы.

  — Кажется мне пора, - коротко мяукнула, обернувшись к Воплелапу. Зародившееся семя тревоги затрепыхалась, котёнок будто по-новому взглянула на ранения серошкурого - спасибо, - едва слышно бросила напоследок, с несдержанно просочившимся в голос оттенком грусти.

▼ главная поляна 

+2

33

Янтарные глаза были обращены на кошечку, внимательно следя за каждым её движением. Правильно ли он поступил, решив рассказать малышке об последователях Карпозуба? Сомнение холодком прошлось по его колючему загривку, но оруженосец поспешил заверить себя, что лучше котенку знать своих врагов в лицо — пусть и со слов того, кому посчастливилось это познать на собственной шкуре. Однако, если она хотела узнать кое-что новое о надвигающейся опасности, то ей следовало бы поторапливаться: старшие уже начали расходиться.
Одиночки они.. опасные? Они правда могут навредить пап.. предводителю?
Серый холодно глянул на появившуюся улыбку дочки предводителя. « Это не тот вопрос, при котором следует улыбаться. Речь идет о жизни твоего отца ».
А как ты думаешь? Последователи Карпозуба ещё до изгнания придерживались своей главной цели — захватить власть в речном племени, но для этого нужно свергнуть нынешнего предводителя... Коим сейчас является Серебро Звёзд. Бурозвёзд был убит, поэтому, если твой отец попадет изгнанникам в лапы... — Воплелап осекся, поддавшись неожиданно нахлынувшему воспоминаю о своем родителе. Заслужил ли Рыболов такой участи? Янтароглазого не было вместе с ним, когда он погиб глупой и бесславной смертью, не видал его последние секунды жизни — и не хотел бы видеть. Терять близких ужасно, и не хотелось, чтобы подобное пережил ещё кто-нибудь, — Боюсь, что ему будет грозить серьезная опасность. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.
Коротколапый остановился, заслышав шаги за своей спиной. Мимо прошла Ручей, а чуть погодя Толстолобый с Малюткой решили выбраться на свежий воздух. Проскользнув быстрым взглядом по спине уходящего рыжего великана, он снова обратил свое внимание на котенка и уже сбивчивым шепотом продолжил.
Изгнанники не имеют своих законов, поэтому будут вредить любым, кто станет у них на пути, будь то хоть воитель, хоть котенок.  Советую при их появлении прятаться куда подальше и не высовывать свой нос. Да и ты у нас дочка предводителя, так что будешь в ещё большей опасности... 
Позади прозвучал голос Серебра Звёзд. Мускатик тут же засеменила к своему отцу, словно на несколько мгновений забыв о недавнем разговоре. Янтароглазый присел и обвил своим облезлым хвостом лапы, проведя взором за удаляющейся белой фигуркой. Темная мордочка вновь повернулась к нему, только в голубых глазах теперь искрилась совсем не любопытность.
Кажется мне пора, спасибо.
Пожалуйста. Хорошего дня, — последние слова с силой резанули слух. Какие уж тут нынче хорошие дни.

Закопав рыбий скелетик за пределами палатки, серый снова вернулся в опустевшую целительскую. Тут было всё ещё тепло, а в морозном воздухе витали запахи ушедших соплеменников. Обещание Черепа провести завтра вместе с ним тренировку побуждало поскорее улечься спать, дабы проснуться завтра полным сил. Правда, немного досаждал тот факт, что наставник похвалил не его. Малютка, конечно, сыграла в битве немалую роль, однако всё равно было неприятно. Разве он проявил себя в сражении хуже? « Что, зависть гложет? Гордость ранена? Потерпишь и привыкнешь».
Воплелап свернулся клубочком в темном уголке палатки, примерно на том месте, где ранее велись переговоры. Закрыв глаза, погрузился в дремоту. Дыхание его становилось всё тише и тише, а ещё не уснувшее сознание чувствовало, как медленно теряется чувствительность в конечностях, раны перестают напоминать о себе тупой болью. Было так хорошо, что у оруженосца не было сил и желания намеренно пошевелить лапой или хвостом. Так тихо, так спокойно...
« Интересно, а тонущие чувствуют ту же безмятежность, что и я сейчас? »

+2

34

змеиная горка ▼ 

Хлопанье крыльев заставило бегущего через березняк кота замереть. Вспугнутая птица была крупной, прижавшись к земле, Мираж попытался растянуться, подражая грязной проплешине в снегу. Темная фигура лысухи четко очерчивалась на фоне крапленых стволов. Карие глаза жадно впились в яркое пятнышко, черношкурый не намеревался упустить очередную добычу, крадучись продвигаясь за тяжело снижающейся уткой.

Он вошел в засыпающий лагерь крепко держа умерщвленную птицу за шею. Мысли возвращались к потяжелевшему телу Жемчужнолапки, точно так же безвольно свисающему, когда черношкурый прятал его неподалеку от лагеря, временно скрывая от прозорливых хищников, чтобы потом, посоветовавшись со Сталью решить, что делать дальше. Время поджимало.

Невозмутимо пройдясь мимо Ручей и Сивой, не выпуская лысуху из зубов, воитель нырнул в тень ивы, разглядев неподалеку от выхода из палатки своего второго сына. Птица с глухим стуком упала в усе от его лап.
  — Тебе нужно подкрепиться, - Мираж не знал, что серошкурый уже поел, да и не особо его это волновало. Он прожигал Воплелапа пристальным взглядом, пока тот не оторвал себе кусок от неощипанной птахи. Длинномордый попросту выкраивал себе время, получая при этом доминирующее положение в разговоре, который, к слову, начать было куда сложнее, чем ему думалось. Скользя тёмными глазами по щуплому телу, Мираж цеплялся за многочисленные царапины. Это та доходяга так его потрепала?

  — Сталь сказал, ты неплохо сражался, - убедившись, что они здесь наедине, вкрадчиво прошептал - так похож на свою мать. В правильных лапах, ты мог бы вырасти первоклассным бойцом, смертоносным.. - в голос прорвались урчаще-смеющиеся нотки. Полуприкрыв глаза в знак доверия, Мираж следил за реакцией оруженосца, к которому вновь ни с того, ни с сего, наведался старший воин.

+2

35

Из глубокого сна его вырвали раздавшиеся шаги. « Очеретник с Клоповником вернулись? »
Оруженосец, однако же, не спешил подавать признаки своего пробуждения. Сон его был пуст и спокоен, без сновидений, а в конечностях чувствовались долгожданные легкость и сила — прекрасное чувство после тяжелого дня. Тело, словно замороженное, казалось, ещё пребывало в безмятежном забвении, и только сознание бодрствовало теперь, напряженно слушая приближавшуюся поступь незнакомца. Судя по всему, в палатку решил заглянуть только один целитель. Воплелап пытался контролировать свое дыхание, дабы не выдавать себя, но когда в груди появилась давящая, тупая боль, он протяжно втянул воздух. В нос ударили запахи снежного леса, свежей крови, какой-то птицы и... Миража?
Тушка шмякнулась перед темной мордой, обдав приятным запахом недавно пойманной добычи. Несколько мягких перышек оторвалось от птицы, легко взмыв в воздух и так же легко опустившись на землю. Котик поспешно поднял голову, уставившись на пришедшего. Нехорошее предчувствие расползлось по его телу, просачиваясь сквозь шерсть тягучей жижей, медленно удушая и прогоняя недавнее чувство безмятежности. Воздух в палатке стал разряженным и ещё более холодным. Неужели всё это время черношкурый провел вне лагеря на встрече с жутким изгнанником? Зачем он пришел?
Тебе нужно подкрепиться.
Темные глаза беспощадно глядели сверху вниз, внимательно прочесывая взором темно-серую шубку. Поспешно встав, Воплелап наклонился над мертвой лысухой, не решаясь упоминать не только о съеденной рыбе, но и о бесполезном воинском законе. Начал медленно рвать клыками тельце, искоса глядя на длинномордую фигуру кота, практически сливающегося с ночным небом. Лишь живые глаза отличали его от бездушной сумрачной тени, придавая какую-то скрытую враждебность его образу. Оруженосец весь напрягся, ожидая следующих слов старшего воителя. Он совсем не понимал, для чего тот пришел к нему посреди ночи, и это вызывало опасения за свою жизнь. Предатель Мираж, не предатель — Воплелап не хотел быть ввязанным в это нечистое дело. « Что вам нужно? Я сделал всё, что от меня требовалось, я не хочу ни в чем участвовать... »
Сталь сказал, ты неплохо сражался,..
Ученик навострил уши, внимательно фильтруя услышанные слова. Скорее всего, воитель имел в виду того разноглазого изгнанника.  « Так это и есть Сталь?  » Дрожь прошлась по щуплому телу. « Не каждый день встретишь одного из самых опасных последователей Карпозуба. Мы были на грани смерти, чудо, что мы вернулись в лагерь живыми...  »
...так похож на свою мать. В правильных лапах, ты мог бы вырасти первоклассным бойцом, смертоносным..
Серошкурый остановился, вонзив зубы в мясо. Разжав челюсти, медленно поднял голову, всё также не переставая глядеть в глаза Миража. Он неспроста упомянул Топь. Он бы никогда этого не сделал просто так, он никогда не делает ничего просто так. Последние слова не то чтобы вызывали подозрения, они были сплошь полны тонким намеком, который коротколапый, увы, пока разобрать не мог.
Собственный голос прошелестел в морозном воздухе неуверенно и тихо.
—  Что ты имеешь в виду?

Отредактировано Воплелап (2018-02-15 22:58:03)

+4

36

---> Воинская палатка

Крики, гвалт, кровь. Кто-то с силой оттолкнул Черепа, и он мысленно сказал спасибо, несмотря на болезненный удар в ребро: толчок помог ему продвинуться ближе к заветной палатке. Очень не вовремя его голова превратилась в дымящийся котелок с лавой.
Еле-еле Череп разглядел Клопа, как всегда мелкого и полосатого, сливающегося со своей палаткой. Череп сделал рывок и врезался в одного из одиночек, преграждающих ему путь к Клопу. Тот, кажется, так и не понял, что именно на него упало, и незаслуженных лещей получил кто-то другой, а Череп протиснулся ближе к ученику целителя.
- Собирай травы, и рвём когти отсюда, - прошипел он, отталкивая плечом ещё одного одиночку. Этого делать не стоило, так как тут же его плечо пронзили чужие когти. Череп извернулся и с силой боднул противника в лоб, отталкивая в сторону. Его собственная голова в очередной раз воспротивилась таким манёврам, и Череп, неловко пройдя два шага, едва не свалился на Клопа, вовремя сгруппировавшись и восстановив равновесие.
Но покой его не ждал. Совсем не ждал.
Череп почувствовал на себе чужой взгляд, и только потом увидел светлошкурую кошку, бросившуюся в атаку на него. Он рванулся от её когтей, уходя в сторону. Что-то в этой кошке ему показалось знакомым, но в полумраке Череп не смог разглядеть черты морды.
Из-за боли в голове бурый воин почти ничего не видел, всё вокруг смешивалось, шкуры пестрили, а запах крови и мокрой шерсти забивал глотку. Он закашлялся, опуская голову.
Выпустив когти, Череп попытался настичь одиночку, но она оказалась быстрее. Он шатнулся и сделал рывок назад, пытаясь оказаться на расстоянии от кошки, чтобы иметь больший шанс увернуться от её быстрых ударов. Это было ошибкой. Череп не заметил стены и врезался в неё, до боли разбивая скулу и нос. Он попытался рвануться ещё раз, но ему просто не хватило сил. Кошка ударила его когтями по морде, и Череп почувствовал резь в глазах от попавшей в них крови. Только теперь, когда она оказалась так близко, речной воин узнал её. Он почувствовал, как безнадёжный смех разрывает его горло не хуже кашля.
Череп скользнул вдоль по стене, понимая, что это не спасёт его. На его голову опустились лапы, когти.
Глаза Черепа тускло блеснули в темноте.
- Это ты, Лунь, - с внезапным осознанием сказал он, понимая, что у него уже не хватает сил подняться, и только стена, на которую воин опёрся всем телом, создаёт ощущение, будто он стоит на своих ногах. - Это был неплохой удар, - пробормотал Череп уже менее чётко, понимая, что прокусил внутреннюю сторону щеки, когда Лунь в последний раз ударила его. Медленно бурый воин осел, оставляя на стене кровавую полосу.
- Мне не страшно умирать, Лунь, - неожиданно сказал он, глядя за спину кошки и чувствуя, как по подбородку стекает кровь. - А вот тебе стоит подумать о том, куда ты попадёшь после того, как Сталь использует тебя и ты станешь ему не нужна. Есть вещи похуже смерти. 
"Мой оруженосец продолжит меня", - смиренно подумал Череп, отводя взгляд от падающих снаружи снежинок и закрывая глаза. "Моё племя не умрёт, пока в нём горят такие огни. Ручей научила меня ценить своих соплеменников иначе, чем я привык. Видеть их внутренний огонёк. Поэтому, я могу быть спокоен".
Морда Черепа, бессознательно прижатого к стене, несмотря на то, что была буро-багровой от свежей крови, имела лишь усталое выражение.
Битва для него была окончена.

+6

37

Тёмное марево карих глаз насмешливо поблескивало в темноте. Полуобъеденный шмат дичи свободно выпал из раскрытых челюстей Воплелапа, неужели он все таки не знал? В растерянном голосе не была слышна ни одна уверенная догадка. Склонившись к коротенькой мордашке оруженосца, Мираж вновь вспомнил его мать.

  — Оу, должно быть, заботливая маменька решила стимулировать чувства нянечки-Рыболова с помощью искреннего признания детишками, да? - издевка исказилась презрением, Мираж до сих пор не простил кошке ее страх признать их общих детей. Он впился в янтарь округлившихся глаз, намереваясь уловить и запечатлеть в памяти момент прозрения серошкурого - хочешь проще? Теперь ты не обязан быть убожеством в глазах соплеменников, несмотря на бездарного наставника. Мать врала тебе, но сегодня они уже не важны, ни один из твоих горе-опекунов, - прищурившиеся глаза недобро сверкнули, выдерживая оруженосца в напряженной тишине, он вновь брал слово, когда тот только намеревался открывать рот - подумай, благодаря кому ты еще жив. Высокомерный взгляд прошелся по свежим царапинам на щуплом теле.

На мгновение оставив сына наедине со своими мыслями, Мираж бросил взгляд к взбирающейся на верхушку небосклона луне. Времени совсем не оставалось.
  — Я твой отец, Воплелап, - отдалившись, словно оценивая котика целиком, он окинул его потерявшим весь свой пугающий шарм, почти "домашним" взглядом - наверное, мать не хотела, чтобы ты это знал, - вкрадчивый рокот превратился в спокойный, размеренный тон бывалого, подхриповатого вояки - но сейчас это уже не имеет значения. Ты сообразительный малый, боец, так что подумай об этом. Насупившись в попытке облачиться обратно в свой мрачный кокон, он притянул к себе лысуху резким движением лапы, отрывая от нее добрую треть. Мираж чувствовал себя неуютно, но скрывал это за напускной деловитостью. В конце концов, в основе воспитания сыновей он никогда не использовал страх, считая его основным составляющим предательства. Это должен быть выбор Воплелапа - верно, но черношкурый остался недоволен своим сбитым настроем.

▼ главная поляна 

+3

38

Длинная морда старшего воителя приблизилась к Воплелапу так, что серый мог ощущать его дыхание на своей шерсти. Он замер, то ли от страха, то ли от предчувствия, что сейчас должно случится что-то плохое. Чужие глаза глядели так, словно знали секрет, явно имеющий отношение к маленькому оруженосцу.
Оу, должно быть, заботливая маменька решила стимулировать чувства нянечки-Рыболова с помощью искреннего признания детишками, да? — с издевкой произнес Мираж, всё также продолжая сверлить взглядом стоявшего перед ним котика. Серошкурый широко раскрытыми глазами взирал на него, часто дыша и слегка приоткрыв пасть в удивлении. Искреннее непонимание захлестнуло его, перекрыв возможность трезво мыслить. Мучительным ожиданием изгрызало душу, вгоняя янтароглазого в отчаяние, от которого шерсть на загривке поднималась дыбом, а лапы предательски подгибались. Однако Миража, похоже, только устраивало его превосходство над коротколапым, который сейчас был полностью обезоружен и бессилен.
Хочешь проще? Теперь ты не обязан быть убожеством в глазах соплеменников, несмотря на бездарного наставника. Мать врала тебе, но сегодня они уже не важны, ни один из твоих горе-опекунов.
Ученик на мгновение опустил взгляд, уставившись себе под лапы, но потом вскинул голову, непонимающе уставившись в темные глаза. Сознание не продумывало последующие действия, не понимало слов и намеков темношкурого, отдав тело во владение смешанным чувствам, на данный момент переполняющих котика.
Я...
Подумай, благодаря кому ты еще жив.
Старший воитель отдалился, как-то по-другому взглянув на Воплелапа, всё это время не сводившего отрешенного взора с темной фигуры, заслонившей свет восходившей луны.
Я твой отец, Воплелап.
« Что? »
Сначала он решил, что ему просто показалась — мало ли, что может послышаться в таком состоянии. Но чем дольше он таращился на темношкурого, тем ясней становилась картинка перед глазами. Сердце его оборвалось. Тон, с каким Мираж произнес свои слова, взгляд его. Он не врал. « Нет-нет, это не может быть правдой, он просто лжет! Конечно, а как же может быть иначе!.. » Отчаяние, подобно стае мерзких крыс, накинулось на него со всех сторон, разрывая самообладание на куски. Казалось, что чья-то когтистая лапа со всей силой схватила серого за горло, перекрывая доступ к кислороду. Он вцепился когтями в мерзлую землю, практически не чувствуя похолодевших лап. Сжал зубы, слыша свое прерывистое дыхание. Облачка пара застилали взор, но через них все равно виднелись холодные глаза длинномордого.
—  Наверное, мать не хотела, чтобы ты это знал, — отдаленно прозвучал голос Миража — отвратительно спокойный и тихий, — но сейчас это уже не имеет значения. Ты сообразительный малый, боец, так что подумай об этом.
Старший воитель одним движением лапы вырвал себе кусок мяса от лежащей на земле птицы, развернулся и, не глядя на своего сына, преспокойно вышел из целительской, оставив того в одиночестве на растерзание собственным догадкам. Янтароглазый проводил напряженным взглядом спину черного и, когда та бесследно растворилась в темноте ночи, позволил себе осесть на землю. Мысли словно рой ос жалили, кололи, и чем больше кот думал, тем хуже и тошнотворнее ему становилось. Однако он не мог остановиться. « Это бред... и неправда! Топь и Рыболов мои родители, мои настоящие родители! Мираж мне никто, он мне не родственник... Мой отец Рыболов, и я не... Нет, нет, нет... Этого не могло случиться, так быть не должно! Это не может оказаться правдой, моя мать никогда бы этого не сделала... » Удивление, непонимание — все эти чувства откатило волной, оставляя пустынный берег для других эмоций. В лапах появилась сила, а в груди всё  словно сжалось в комок энергии, разжигая в оруженосце желание действовать. Оскалившись, серый решительными шагами направился к выходу из палатки, предварительно в порыве гнева отшвырнув тушку лысухи в сторону.
Он должен во всем разобраться, понять, что ложь, а что — правда. Докопаться до истины, пусть и горькой.
Если не он, то кто?

палатка целителя  → главная поляна речного племени

+2

39

- - - - -> заброшенное гнездо Двуногих

В ту секунду, когда вожаки стаи подали сигнал наступления, их громкие, истошные вопли перевернули привычных мир котов Речного племени, и в лагере тут же воцарился хаос. Главная поляна лагеря была битком запружена бродягами и племенными, они слились воедино; багровые реки медленно полились, не заставляя себя ждать. И ровно в момент, когда Виверна увидела первые капли крови, она почувствовала себя так, будто все эти луны лишь существовала, а сейчас внезапно ожила. Мышцы чесались от желания бродяги броситься в бой и наконец сразиться с соперником, к которому она так долго себя готовила, но соперник был весьма абстрактен, так как являлся целым предавшим её племенем, поэтому Виверна могла позволить себе выбирать, и она остановила свой выбор на целителе ещё в гнезде Двуногих.
Стремительно, как рысь, серебристая кошка ворвалась в палатку, которую во всех племенах почитали и уважали, ведь именно здесь проводили своё время целители в беседах с предками, в перекладывании таких полезных для котов трав, в ухаживании за больными котятами, их матерями да стариками. Ярко-голубые глаза выхватили из полумрака полосатую спину, принадлежащую коту, в лихорадочной спешке перебирающему травы, и изгнанница почувствовала, как в ней поднимается волна негодования, а хвост начинает судорожно подёргиваться от ярости, которую она уже не могла контролировать.


— ...будешь зваться Зимняя, и отныне займёшь в нашем племени славный пост ученицы целителя, — гордо сверкая глазами, пророкотал предводитель, и Речное племя взорвалось поздравлениями на разные лады. Каждый из её соплеменников, будь-то оруженосец или старший воин, подходил к наречённой Зимней кошке и говорил пару-тройку ласковых слов.
Её все любили, и она была беззаветно счастлива.
Палатка целителя всегда казалась ей местом, в которую были вхожи только избранные, и поначалу Зимняя даже говорила в ней полушёпотом, отчего её любил поддразнивать наставник. Великое Звёздное племя, а как здесь пахло! В безболезненные для племён дни ароматы трав смешивались в причудливый запах, который дурманил Зимнюю, заставляя ощущать себя самой довольной кошкой в лесу. Перед ней маячило столько возможностей, сколько она попросту не могла себе представить. Столько знаний она желала получить, сколько едва ли влезло бы в её крохотную головку, как считала ученица. А сколько бы котов она вылечила! О, их было бы больше, чем вылечил любой лесной целитель, это точно! Зимняя не отказала бы в помощи никому, даже мышку бы вылечила, если надо, и все вокруг восхищались бы мудростью и добротой ученицы, которая так беззаветно преданна своему делу.
А Звёздные предки бы приходили к ней во снах чаще, чем к предводителям, и не только давали бы ей советы, но и просили совета сами. Да, Зимняя могла бы быть самой любимой кошкой во всех племенах, даже в Звёздном.
Могла бы быть, если бы не предательство, разом разрушившее в Зимней всю её жизнь, веру в живых и мёртвых котов, любовь к сородичам и преданность племени.
И теперь она стояла здесь, как изгнанница, предающая племя впервые, но для всех предавшая его уже давно. Она — бродяга, посмевшая нарушить покой племени, предупреждённая единожды, что, стоит ей появиться на территориях племён, и её ждёт неминуемая смерть.
И вот она здесь. Смотрит на спину кота, которого могла убить, если бы трус в панике не забился в лисью нору.
Кажется, само Звёздное племя даёт мне ещё один шанс!


— ТЫ! — с убийственной долей ненависти и не меньшей долей удивления проревела Виверна, а после угрожающе зашипела. Целитель вздрогнул и уронил травы, которые перебирал в этот момент. Когда он обернулся, в глазах его мелькнуло такое же изумление, какое присутствовало в голосе бродяги, но сегодня она не собиралась долго разговаривать, — На этот раз даже не надейся на чудесное спасение, блохастый трусишка, во второй раз поблизости не окажется норы, в которую ты мог бы спрятаться!
Ви, резко, как змея, бросилась на Клоповника, взмахнув лапой с услужливо выпущенными из подушечек острыми, как осока, когтями. Ты будешь первой жертвой на пути моего мщения этому поганому племени.

+1

40

главная поляна.

Его голова была полна самых различных мыслей. Хватаясь то за одну, то за другую, двуцветный кот не находил себе места. Его мотало из стороны в сторону, точно травинку на ветру. Предчувствуя какую-то опасность, Клоповник ежился, хмурился, но не мог выкинуть навязчивые мысли. Они поедали его изнутри, селили какую-то беспочвенную тревогу. Меряя палатку большими шагами, целитель на секунду остановился подле запасов, любовно сложенных Очеретником до его похода на лунное озеро. До его смерти.
Лапы подкосились, но двуцветный удержался, лишь облокотился плечом на стену палатки, закрыл глаза и шумно вобрал как можно больше воздуха в лёгкие, а затем закашлялся. Тяжесть, взвалившаяся на плечи Клоповника, не оставляла юного целителя ни на секунду, вилась вокруг, ловко хватала за пушистую шерсть и тёрлась своей щекой о лоб кота. Кот же отскакивал точно от огня, а про себя представлял: вот будет смешно, если в палатку кто-то зайдёт и увидит растерянный вид их целителя. Потерянный, он не знал, что делать дальше. На губах продолжало вертеться имя кучерявого черно-белого кота, и Клоповник, умей он общаться с предками в любое время суток, тотчас бы задал ему вопрос. А затем еще, и еще, и еще – до тех пор, пока горло не пересохнет, а голос не сядет. Пока последняя слеза не скатится по щеке, он будет, не переставая, напрягать своего наставника и, возможно, неосознанно обвинять в случившихся бедах.
Кивнув самому себе, двуцветный медленно подошёл к запасам трав и протянул нос, вдыхая родной запах палатки и целителя, обитавшего сравнительно недавно здесь. Косвенно, племя уже знало об утрате, но Клоповник продолжал не находить себе места и воображал, что он скажет другим. Конечно, он мог довериться Ручей и Сивой, но, с другой стороны, перекладывать такой тяжелый груз на, пусть и более старших, но все еще продолжающих быть соплеменниками и, если так можно назвать, друзьями, было со стороны юного целителя непростительной ошибкой. Даже если кошки не обвиняли Клоповника в содеянном, он винил себя самостоятельно.
Кот наткнулся взглядом на мак, и, не раздумывая, пододвинул к себе одно небольшое зёрнышко. Кто знает, может быть, мак сможет залечить душевные раны речного? А, быть может, заставит его забыться окончательно. Клоповник не ведал, что творит, и для него подобное было единственным шансом поспать эту ночь.
Но, увы, поспать не удалось бы при любом раскладе.
Он услышал грубый и громкий голос, доносящийся с поляны. Встревожено смотря на выход из палатки, кот несколько минут молча размышлял о значении клича, а уж только потом спешно подскочил на месте, ткнулся в оставленную кем-то (действительно, кто решил перекусить в целительской палатке?) лысуху и, ойкнув, покатился назад – к травам. Бегло осматривая весь ассортимент, оставленный Очеретником, Клоповник вздрогнул, когда услышал голос Черепа прямиком над ухом. Собирать травы. Надо срочно собирать травы.
- Череп, будь осторожен, - взмолился целитель в тот момент, когда шерсть воителя скрылась в водовороте сражения. Он пытался не слышать клацанье зубов, сталкивание тел и предсмертные хрипы вокруг. Слишком юный, слишком напуганный, он только и делал, что быстро, по старой памяти, скидывал все необходимое в единую кучу.
«Ноготки? На месте. Мята? Здесь. Мак. Мак пригодится Черепу. Прихвачу лист кервеля, в него все и заверну. И ничего не выпадет»
Правда, соображал он медленно, будто бы находился совсем не здесь. Поэтому, даже упустил тот самый момент, когда в палатке появились отдаленно-знакомые морды. Кот был слишком занят спасением истинно-нужных вещей для каждого воителя, что не сразу понял – его окликнули. Зато оклик был то, что надо: содержащий и ненависть, и удивление. Лишь потом, обернувшись, он наткнулся на глаза цвета первого льда. И сразу всё понял.
С этой одиночкой целитель уже встречался ранее, в бытность ученика. И, вспоминая сейчас ту встречу со страхом, Клоповник осознал, что облажался. В очередной раз он привлёк слишком много внимания к себе, недосмотрел, не успел спасти как себя, так и лечебные травы. Его удивление и страх смешались в одно, именно поэтому двуцветный даже не сразу сообразил, когда выпустил травы, собранные им на будущее. Он смотрел на одиночку, не отрывая взгляда, рассматривая каждую полоску на её теле и постепенно пятился назад. До тех пор, пока стена палатки не сдержала его порыв сбежать, слиться с землёй и исчезнуть. Исчезнуть для неё.
- Привет, - первое из слов, которые смог вспомнить Клоповник. И последнее из тех, которые ему удалось сказать. Одиночка взметнулась хищной птицей, полетела прямиком на него. Испугавшись, двуцветный резко развернулся к стене и, нашарив лапами замшелую поверхность, одним движением отскоблил крупный слой мха, с разворота кинул в полосатую, надеясь тем самым закрыть ей обзор, а сам, тщетно перебирая в голове любой воинский приём, не нашел ничего лучше, кроме как попытаться пробить путь к выходу с помощью своей головы. Он побежал на таран, не видя, куда бежит. Когда его макушка не встретилась ни с чем, Клоповник сбавил темп и тотчас пожалел об этом, почувствовав, как чьи-то цепкие лапы уже подбираются к его спине. Шерсть на загривке вздыбилась, и кот, следуя инстинктам, отскочил вбок, а затем нацелился на пролетающую мимо лапу. И опять – промашка. Одиночка, будто бы видя наперед движения кота, кувыркнулась в сторону, скрылась в темноте. И Клоповник потерял ее из виду в очередной раз. Сердце бешено забилось. Остановившись и вобрав больше воздуха в грудь, он стал оглядываться по сторонам, совершенно не видя как светлые лапы ловко подобрались к нему прямиком из темноты, ударили по глазам, лишая, пусть и временно, зрения. Клоповник взревел, осел на землю. Он пытался избавиться от одиночки, мотал головой, но ничего не мог поделать. Его глаза жгло от обилия крови. Он ощущал когти, но старался жмуриться, чтобы не ослепнуть, не остаться в палатке один на один с потаёнными страхами. Не умереть, и оставить племя без надежды.
И лишь тогда, когда нужный момент, казалось ему, настал, кот резко рванул вперед, ориентируясь больше на память, к выходу. Уже там, проморгавшись, он обернулся назад, нашел взглядом светлую одиночку. И нашёл взглядом Черепа, безжизненной глыбой опирающегося о стену. Сердце предательски закололо, а глаза, едва-едва видящие сквозь густую темно-красную жижу, защипало не то от крови, не то от слёз. Череп не двигался. На удивление, его почти-друг смотрелся на фоне палатки как влитой. Будто бы Клоповник привык его видеть здесь за все свои луны ученичества. Будто бы его морда, очерченная темным, не ассоциировалась у двуцветного кота ни с чем иным.
«Давай, Череп, ну же. Мы с тобой сможем сбежать. Пошли, только ты и я. А там найдём наших выживших. Вставай, Череп, я прошу тебя. Предки, да помогите же ему»
Но Череп не двигался. На фоне беснующихся одиночек, Череп выглядел до безумия умиротворённым, будто бы его лапы в одну секунду прошли, и больше не беспокоили его. Будто бы он просто устал и пришел, чтобы немного отдохнуть от ежедневной суеты. Он выглядел таким живым и, в то же время, таким ненастоящим. Его кровь, стекающая с плеч и боков, лишь подталкивала Клоповника к истинным выводам. Череп не двигался. Череп его спас от, возможно, той самой одиночки, с которой сражался. И которой проиграл.
«Я вернусь за тобой, Череп. Ты только подожди. Только не умирай»
Но Клоповник уже знал правду. Он знал, он уже видел мёртвых. И, как бы сильно не хотелось оттолкнуть отвратительные мысли, черной змеёй забивавшиеся в подкорку головного мозга, у Клоповника не получалось.
«Я вернусь, Череп. Вернусь, и мы обязательно сходим с тобой на настоящую тренировку»
А сам пулей выскочил из палатки с болью наперевес. Прочь от настырных мыслей, прочь от светлой одиночки, прочь от всепоглощающей тоски. Он должен жить ради Черепа.

сбежать.

+4


Вы здесь » cw. дорога домой » речное племя » палатка целителя